Чтение онлайн

Я отвечаю не сразу – прислушиваюсь к себе. А потом решаю быть честным:

"Я не знаю, чего я хочу, Кир. Просто не могу перестать думать о ней. Со мной такое впервые".

Друг не заставляет себя ждать:

"Просто имей в виду – на твои излюбленные свободные отношения она вряд ли согласится. Не похожа на такую. Она не Марика".

Прочитав записку, я сминаю её в шарик и засовываю в пенал. До конца урока я пребываю в глубокой задумчивости и даже не слышу, что объясняет учитель. Перед глазами стоят копна медных волос и внимательные ореховые глаза. Рита не Марика, это уж точно.

Найти Риту мне удаётся только после уроков. И то не то чтобы совсем найти – увидеть, как она уходит. Из окна второго этажа я наблюдаю, как она в своей красной курточке идёт по школьному двору в компании блондинистой подружки и того самого отвратительного денди, причём одна рука его вальяжно покоится на Ритином плече. Руки мои сами собой сжимаются в кулаки. Я не самый конфликтный человек и не часто решаю проблемы кулаками, но этому типу мне навалять очень хочется. Мысленно сделав себе заметку завтра пообщаться с денди, я отправляюсь на тренировку. Настроение у меня не самое радужное, хочется или пить, или бить. Так что тренировка приходится весьма кстати. Я выкладываюсь изо всех сил, и, когда иду в душевую, пот с меня льет в три ручья. Но на душе легче не становится, а потому, ненадолго забежав домой, чтобы перекусить и взять машину, я еду в зал, где до сбитых костяшек с остервенением колочу грушу.

Когда через несколько часов я ухожу из зала, то все ещё не чувствую себя удовлетворенным. Сажусь в машину, включаю прогрев и, откинувшись на сиденье, закрываю глаза. Я перестал верить в любовь три года назад и с тех пор искренне считал, что ее действительно не существует. Есть страсть, есть желание, симпатия, может быть, – но не любовь. И все девчонки, которые были у меня за все это время, доказывали, что я прав. Но теперь… Эта маленькая, хрупкая девочка с огромными нежными глазами орехового цвета ворвалась в мою жизнь, словно вспышка, и все поставила с ног на голову. Я не могу перестать думать о ней, она занимает все мои мысли. Она мне нравится, она определённо мне нравится, глупо скрывать это от самого себя. И определённо я хочу её, но, как бы странно это для меня ни было, сейчас это не главное. Секс никогда не был для меня проблемой, и – уж не знаю почему – девчонки всегда вились вокруг меня начиная со средней школы. Получить любую понравившуюся было нетрудно. Но ни к одной я не чувствовал ничего даже отдалённо похожего на то, что испытываю сейчас по отношению к Рите. Одно её имя вызывает во мне прилив нежности, а сердце переполняется теплом. Если любви нет, то какого черта со мной происходит? Почему я хочу держать эту маленькую ручку в своей ладони? Почему думаю о том, как здорово было бы обнять ее за плечи и прижать к себе, так, чтобы чувствовать, как бьется ее сердце? Почему словно улетаю под облака, стоит вспомнить пронзительный взгляд ореховых глаз? Твою мать, что мне со всем этим делать?!

В окно стучат, и я вздрагиваю от неожиданности. Открываю глаза – перед машиной маячит Марика. Принёс же черт! Откуда взялась только?

Она зябко кутается в коротенький, до пояса, пуховичок, видимо, мерзнет. Я не хочу выяснять отношения, но и не могу допустить, чтобы она совсем замерзла – ветер сегодня адский, – поэтому со вздохом распахиваю пассажирскую дверь.

– Запрыгивай.

– Спасибо, Стас, – выдыхает она непослушными губами и не заставляет себя ждать. Устраивается на сиденье поудобнее, вытянув длинные ножки в прозрачных колготках, и смотрит на меня. Поясняет, как будто я спрашивал:

– К бабуле ездила. На остановку бежала, смотрю, твоя машина стоит… Так холодно на улице!

Её юбка совсем короткая. Мне хочется сказать ей, что зимой надо одеваться теплее, но я молчу. Зато Марика внезапно с мольбой произносит:

– Стас, прости меня.

Я не ожидаю от неё такого и потому с изумлением поворачиваюсь, чтобы взглянуть в лицо. В светло-голубых глазах плещутся слезы, она закусывает пухлую нижнюю губку.

– Прости, что назвала своим парнем. Я знаю, что ты ничего мне не обещал, – быстро говорит она и смаргивает. Одинокая слеза катится по щеке. – Я знаю, на какие отношения мы договаривались. Я знаю, на что шла. Просто я не ожидала, что так привяжусь к тебе. Что полюблю тебя… Я тебя люблю, Стас.

Я молчу с минуту, разглядывая собственные пальцы. Потом глухо произношу, осторожно подбирая слова:

– Мари, не обижайся, но, наверное, ты понимаешь, что я не могу ответить тебе тем же. Ты хорошая девчонка, и мне нравилось быть с тобой, но…

– Я и не жду, что ты скажешь мне то же самое, Стас, – перебивает меня она. – Я лишь объясняю, почему мне так трудно стало не целовать тебя, когда мы встречаемся. Мне хочется, чтобы ты был моим, хочется всем показать это…

Ещё одна слеза срывается с неестественно длинных чёрных ресниц. Почему они такие длинные? Чем она их намазала?

– Мари…

– Не говори ничего, Стас, я все понимаю, – всхлипнув, произносит Марика. – Только не говори, что все кончено. Прости меня, прошу. Я ничего не буду требовать от тебя. Только останься со мной… Нам так хорошо вместе!

Огромные голубые глаза печально глядят на меня. Не прерывая зрительный контакт, Марика снимает свой пуховичок и сбрасывает свитер, оставшись в черном кружевном лифчике. Медленно заводит руки за спину, и через несколько секунд лифчик падает ей на колени. Передние стекла моей машины не тонированы, и она знает об этом. Я смотрю на нее и жду хоть какой-нибудь реакции от собственного организма. Но ее нет. Вообще.

Марика, не выдержав моего молчания, тянется ко мне. Я мягко отвожу ее ладонь от своего лица и, подобрав ее лифчик с ее же коленок, протягиваю ей:

– Оденься, Мари. Кто-нибудь пройдет мимо и увидит тебя.

– Но ты же… раньше… – лепечет она, и еще одна слеза скатывается по щеке. – Что случилось за эти выходные?..

Что случилось… Рита случилась, вот что. Да, раньше я бы велел Марике перелезть на заднее сиденье и сам перебрался бы туда же. Раньше мы с ней неоднократно так и поступали. Но не теперь, когда перед моим внутренним взором остаются, не исчезая ни на секунду, ореховые глаза и веселая улыбка.

– Это было раньше, Мари, – говорю я и отворачиваюсь к рулю, заводя мотор. – Пожалуйста, оденься и пристегнись. Я отвезу тебя домой.

Утром во вторник я прихожу в школу злой и невыспавшийся, потому что до поздней ночи делал домашние задания. И моя злость возрастает в разы, когда я вижу, как из синего тонированного джипа, припарковавшегося у школьных ворот, выходит Рита в сопровождении какого-то высокого коротко стриженого бугая с трехдневной щетиной на лице. Я не считаю себя маленьким, в классе я один из самых высоких парней, но этот парень больше меня раза в два. Да и выглядит старше лет на пять. Она что-то говорит ему, но он отрицательно качает головой, и на лице у него в этот момент крайне суровое выражение. Он щёлкает брелком, машина послушно пищит, и вместе с Ритой отправляется к школьному крыльцу. Меня они не замечают. Я иду чуть в отдалении и заранее бешусь, ожидая, что парень возьмёт Риту за руку или ещё как-то дотронется до неё, но он, в отличие от вчерашнего денди, держит лапы при себе – просто идёт рядом. У крыльца они останавливаются.

– Спасибо тебе, – долетает до меня Ритин голос. – В очередной раз. Что бы я без вас делала…

– Спала под мостом? – басит бугай и по-медвежьи обнимает её.

– В канаве, скорее, – Рита крепко обнимает его в ответ.

"Странные шутки для своих", – успеваю подумать я, подходя к крыльцу, и в этот момент парень разворачивается, чтобы отправиться назад к машине, и мы с ним сталкиваемся.

– Сорри, чувак, – дружелюбно говорит бугай, машет Рите и, не дожидаясь моего ответа, уходит. А Рита замечает меня. Её прелестное личико становится одного цвета с курткой.

– Привет, – улыбаюсь я.

– Привет… – неуверенно говорит она, закусывает губку и, внезапно сорвавшись с места, резко исчезает в школе. Я не успеваю и слова сказать. Она определённо меня избегает, размышляю я, взбегая по ступеням. Вопрос только, из-за чего. Решила, что случившееся в пятницу было ошибкой или пытается не дать разгореться чувствам, которые у неё есть? Если они у нее есть, поправляю я сам себя.

Эти парни, вьющиеся вокруг неё, меня бесят. Она всегда была такой популярной? Или они стали подкатывать к ней только сейчас? Как жаль, что у меня нет ответа на свой же вопрос, ведь ещё несколько дней назад я вообще не думал про неё и вспоминал, лишь изредка заметив в коридорах. Денди точно положил на неё глаз, это и ежу понятно, а вот сегодняшний бугай – пока неясный фрукт. Но он привёз её в школу с утра пораньше, а это что-то да значит. Надо бы выяснить, кто он такой. И с денди потолковать…