Чтение онлайн

Ну, хорошо, может сказать нам вместе с Кантом образованный читатель, но корректно ли такое сравнение? Ведь по Канту эта фундаментальная структура предшествует любому опыту, она является совокупностью чистых синтезов (априорных– то есть до-опытных, универсальных и необходимых). Но грамматика языка - это что-то совсем противоположное. Каждая грамматика обобщает и структурирует уже имеющуюся реальную практику конкретного языка. Сначала живой язык, а затем грамматика. У Канта же все наоборот: сначала эти фундаментальные структуры, а уж затем опыт.

На это можно ответить так: не все лингвисты разделяют подобный подход. Есть лингвисты, которые ставят во главу угла онтологический приоритет глубинной структуры языка. Глубинная структура не может быть выражена полностью, она находится в нашем сознании и определяет то, что можно назвать языковой компетенцией (способностью изучать и понимать язык, как родной, так и иностранные). Ребенок, который усваивает родной язык, вместе с этим языком как бы овладевает языковым кодом, получает ключ к любым другим языкам мира. Ведь в его родном языке представлена структура всех других языков.

Современный лингвист и философ Ноам Хомский в связи с этим говорит об универсальных условиях, которые делают возможным усвоение конкретного языка. Ребенок может изучить любой язык, поскольку существует фундаментальное соответствие между всеми человеческими языками. Речь идет о врожденном характере базовых ментальных структур. Этот взгляд на язык разделяло большинство философов от Платона до Декарта и Канта. В XX веке эти позиции подверглись мощным нападкам со стороны представителей приоритета обыденного языка по отношению к нашему мышлению. Но в последнее время поиск «ментального языка» (языка сознания), делающего возможным и определяющего «естественный язык» (русский, английский, латынь и т. д.) опять оказался в центре современных исследований в связи с актуальностью философии сознания и когнитивных наук.

Таким образом, имеем следующую связь: ментальный язык (совокупность фундаментальных и универсальных понятий или концептуальных схем) делает возможным и определяет естественные языки. По аналогии с этим категории Канта (а это не что иное, как одна из сильных версий ментального языка) делают возможным наш опыт и наше понимание действительности.

Что это за категории? Кант распределяет 12 категорий по четырем группам:

количество (единство, множество, цельность);

качество (реальность, отрицание, ограничение);

отношение (субстанция/акциденции, каузальность/зависимость и взаимодействие);

модальность (возможность/невозможность, существование/несуществование, необходимость/случайность).

Кант хочет сказать, что, например, причина и следствие или различение возможности и необходимости - это не свойства самой реальности, а те фундаментальные характеристики, которые производны от нашей интеллектуальной активности и делают возможным для нас познание предметов. Благодаря этим характеристикам множество данностей (полученной извне информации) предстает в виде определенных упорядоченных структур и связей.

Теперь рассмотрим конкретный пример. Вот мы наблюдаем за игрой в бильярд. Мы видим только, как один бильярдный шар (А) приводит в движение другой (В). Описывать же воздействие одного бильярдного шара как причину движения другого бильярдного шара мы можем только тогда, когда связываем (А) и (В) с помощью категории каузальности и зависимости. Другими словами, в опыте даны только факты и события, а понимать эти факты и события в свете причинно-следственных связей мы можем только на основе нашей базовой категориальной схемы, определяющей главные правила чтения всех предложений книги мира.

Все 12 категорий (правил чистого синтезирования) в различных аспектах реализуют первичную активность рассудка, которую Кант называет трансцендентальным единством самосознания или трансцендентальной апперцепцией. Это и есть тот первоисточник, из которого происходит всякий смысл теоретического познания. Если процесс познания структурно выглядит как сведение множества к единству (с помощью категорий как главных правил соединения), то трансцендентальная апперцепция является глубинным источником самой способности соединять.

Здесь мы подходим к самому глубокому измерению нашей рациональности и того, что мы называем действительностью. Трансцендентальная апперцепция - это не какая-то вещь (или не какой-то физический орган), пребывающий в каждой рациональной личности, наряду с другими вещами или явлениями. Речь идет о базовой способности, присущей каждому мыслящему индивиду. Назовем ее способностью создавать (конституировать) смысл. Повторюсь, что для Канта смысл не является чем-то готовым, что мы вычитываем в самой действительности. Смысл мы создаем, приписываем миру. Человек - это существо, которое отвечает за смыслы.

Бесспорно, Кант как верующий человек предполагал, что реальность вне нашего сознания устроена в соответствии с Божьим замыслом. Мировые события происходят по сценарию, задуманному великим Режиссером или Мастером (Weltbaumeister, как говорит Кант). Но в нынешнем состоянии нам не дано знать этот сценарий. Не мы являемся создателями вещей, не мы создавали эту реальность. Тем не менее, у нас есть аналог творческой способности Бога - дар рационального познания. Мы не создаем реальность, но мы создаем предметный мир науки, безграничное поле актуального и возможного опыта. Мы активно преобразовываем информацию, исходящую от реального мира (вещей самих в себе), в структурированную и осмысленную действительность.

Если вернуться к языковым аналогиям, можно сказать, что мы переводим язык реального мира (как его задумал Творец) на язык нашего смысла, язык наших познавательных возможностей. Между этими двумя языками (реального мира и мира нашего опыта) существует определенная аналогия. Как ее объяснить? Очевидно тем, что наши познавательные способности есть в конечном счете также творение Бога. В таком случае, воспользовавшись метафорой перевода, скажем: категории рассудка суть базовые правила перевода, а трансцендентальная апперцепция есть базовая способность владеть языком и переводить. Без этой способности мы были бы лишены как правил перевода, так и самой возможности переводить.

3. Идеи чистого разума: душа, мир и Бог. Впрочем, возникает один важный вопрос: имеется ли гарантия того, что создаваемый нами предметный мир не есть иллюзия? Если мы познаем не вещи сами в себе, а лишь явления, то откуда мы знаем, что эти явления дают нам адекватную картину, а не ложные проекции?

Кант изменяет само значение выражения «объективная реальность». До Канта «быть объективным» означало «существовать вне нашего сознания». Для Канта же «быть объективным» значит быть предметами, созданными по универсальным правилам синтезирования (категориям). Да, явления являются проекциями. Но это общие проекции для всех существ, имеющих способы чувственного восприятия и рассудочной деятельности, похожие на наши. Треугольник как идеальная фигура является проекцией. Однако всякое рациональное существо конструирует одну и ту же фигуру. Для этого достаточно знать, что такое точка, прямая и отрезок. Имеем определение: «треугольник - это фигура, состоящая из трех точек, не лежащих на одной прямой, и трех отрезков, попарно соединяющих эти точки». После этого мы можем взять лист бумаги или подойти к доске и начертить треугольник. Далее можно определить, какой это треугольник, каковы его свойства и т. п. Только существо, имеющее чувственное восприятие, может это сделать. И для всех таких существ речь будет идти об одной и той же фигуре.