Чтение онлайн

– А зачем Наковальня вообще назвался другим именем? Чем разбойник Наковальня хуже разбойника Разина?

– Ничем не хуже. Обычная кликуха. Если бы он своим настоящим именем назвался, то могли бы царские стрельцы его родных схватить, – брата Егора, например. Приехали сюда, брата взяли бы, – заложник! «Сдавайся Семен, а то брата твоего, Егора, на кол посадим!» Поняла? А так – донской казак Степан Разин! Они раз, спецбортом: прям с дивизии Дзержинского – и на Дон! «Где тут Степан Разин проживает?» – «Не знаем. Ни разу такого не слышали, – им отвечают. – Такого нет. И не было никогда». И концы в воду.

– Ты, кстати, не обратил внимание, что записка на бересте каким-то уж больно литературным языком нашкрябана?

– Обратил. Но так бывает. Он, Семен, бегал, а в голове крутилось, крутилось… И все четко расставилось. Мысли.

– У меня чем больше думать, тем гуще каша в голове.

– А у меня не так. Я один раз этим даже от милиции спасся. Мне девять лет было, мы мячом окно разбили в ментовке, на улице Пржевальского. Ну, они выбежали и стали нас ловить. Я пока от них уворачивался, так здорово все продумал, – оправдания и извинения, – что когда меня сержант за штаны с забора стащил, – ухватил, гад, в последний момент, я ему такую речь выдал, любой сенатор отдыхает. Он обалдел и даже отпустил, а он меня за руку уже держал…

– И что ты?

– А я упал перед ним на землю и тут же под забор нырнул. И все! Ушел.

– Здорово!

– Да! Ребята потом мне сказали: ты просто Джеймс Бонд! Там под забором дырка – кошка не пролезет.

– А ты пролез?!

– Я ж ловкий! Я ж со страху!

– Круто, слушай! …А с княжной, ты понял что-нибудь?

– А это просто враки. Никогда я в эту песню не верил. Да разве ж так мужик настоящий поступит? Ну, ты сама посуди! Вот ты представь: на моего батю вдруг его бы взвод по пьяни наехал бы: «Нас на бабу променял…» Да как же это можно: взвод на бабу променять? Нравится мне княжна, и точка! «Я наутро бабой стал? Обижаешь! Ну-к встань, кто сказал?!» И чмок в рюхало, – чтоб базар фильтровал… Только так! …Или ты скажешь, что батя твой, Михалыч, мать твою ради трепа в полку утопит? Сомневаюсь я что-то…

– А что ж он тогда, ну, Наковальня, кабатчику рассказал, что снял все украшения с княжны, перед тем как утопить?

– А что он должен был ему наплести, по-твоему: я, ребята, Стенька Разин, а драгоценности мне сама княжна подарила? Конечно, нет! Соврал первое, что в голову пришло. А дураки в это поверили и песню сочинили.

– У меня тоже так много раз было: соврешь, а потом тебе же самой все это боком и выйдет! В прошлом году, например, матери соврала, что у меня руки шелушатся, чтобы посуду не мыть. А она посмотрела, и ей тоже так показалось. Во, затаскала меня по врачам! В райцентр, в область! Одними анализами ведро крови из меня выкачали! А я ужасно боюсь, из пальца…

– А из вены – не больно.

– Из вены когда, смотреть не надо, – это главное.

– Точно! …Слушай, уже почти двенадцать! Давай разбегаться! – впихнув ожерелье и серьги Кате в портфель, Аверьянов сказал слегка извиняющимся тоном: – Ты так ничего и не выбрала, но я за тебя выбрал. Это разделили – и по домам… Плохо то, что теперь нужно новый клад искать… К сожалению!

При свете звезд и трех маломощных фонариков-ночников женщины сшивали рыболовные сети с маскировочной сеткой Аверьянова. Задача состояла в том, чтобы получить одну-единственную сеть – три метра высотой и метров двести длиной.

На середине «центральной площади» Берестихи мужики, наметив на земле квадрат 6 6 метров, начали копать – то ли яму, то ли какое-то земляное укрытие…

Короткая майская ночь подходила к концу, – небо на востоке светлело с каждой минутой.

К шатру Чунгулая, стоящего посереди стойбища, в окружении костров охраны, приблизился Бушер. Охранники незамедлительно ввели его внутрь, – видно, Чунгулай ждал его. Увидев вошедшего мудреца, Чунгулай жестом приказал телохранителям исчезнуть, оставшись с Бушером один на один.

– Ну?

– Звезды сообщили нам добрую весть, повелитель! Он человек, он не колдун и не дух. Он смертен. Так же как и мы. Хотя он очень сведущ и силен… Силен и душой и телом…

– Что посоветовали звезды?

– Единоборство. Он примет вызов. Если твой воин одержит победу, батыры воспрянут, и крепость падет.

– Но остается вопрос… – Чугулай осекся, не договорив.

– Звезды сказали, что твой боец может убить «колдуна»…

– Но убьет ли?

– Итог схватки неясен. – Заметив удивление, возникшее на лице Чунгулая, Бушер пояснил: – Так часто бывает. Будущее не всегда определенно. Часто случается, что оно целиком зависит от нас, наших действий. Этих моментов много в жизни каждого: когда Судьба сама себя отдает в твои руки. Это – Великий Закон Равновесия, состоящий в том, что насколько ты подчинен Судьбе, настолько же твоя Судьба подчинена тебе. Обычный человек не знает, с каким случаем он имеет дело в данный момент: сейчас он Властелин Судьбы или беспомощная игрушка в ее руках…

– Это слишком сложно, Бушер! Я хочу знать: кто победит в этой схватке? И только.

– Характер грядущего единоборства таков, что каждый может быть убит. И один из них умрет. Завтра на рассвете.

– Но кто? Ты пробовал получить у звезд не точный ответ, а совет?

– Да, мой повелитель! Звезды сказали, что у твоего воина обязательно будет момент, ведущий к его полной победе над русским. Он должен всего лишь не упустить его… Всего-навсего…

– Я понял! – Чунгулай хлопнул в ладоши, призывая в шатер слуг и охрану. – Позвать ко мне рубаку Онгудая и старого лучника Еланду!

Закончив работу с сетями, женщины аккуратно сложили их под навес и уже собрались расходиться, – поздняя ночь.

– Быстро вы! – похвалил подошедший Аверьянов. – Просто фантастика. Как вы все успеваете?

– Встаем поранее, ложимся попозднее, – всего и делов!

– А вот у нас, у баб, есть к тебе вопрос, Николай…

– Сыпьте!

– Что значит слово «валенки»?

– То есть? – опешил Коля. – Как это – «что значит»?

– Ну вот песня-то, твой ящик волшебный пел… Очень понравилось нам, – сразу мы запомнили:

– Да это ясно, – и «по морозу», и «босиком», – лучше и не скажешь!

– Это всем бабам глубоко понятно!

– А вот «валенки» – не поняли! Валенки – что такое?

– Валенки, – Коля задумчиво почесал подбородок. – Это… Это как сапоги, но из войлока… Их валяют… В смысле делают… прямо целиком, на колодке. Зимой сунул ноги – просторные войлочные сапоги… Ни натягивать их не нужно – они свободные, ни застегивать, ни завязывать… А не знаете вы валенки, потому что, – вот сейчас я подумал, – что это татарская обувь, войлок ведь… Ну, еще узнаете… От татар ведь не только зло, много и хорошего будет…

– Твоими устами да мед бы пить… Дождешься от них!

– Татары тоже не знают ничего про валенки! Мы будили Бухэ, татарчонка-то этого, пьяненького, еле-еле проснулся, – тоже не знает!

– Ну, значит, все еще впереди, – триста лет ига, все перемешается двадцать раз, – вместе с татарами, значит, валенки придумаете, – татарскую обувь из войлока для русской холодной и снежной зимы! Лет через тридцать – сто тридцать…

– Была нужда ждать! Я уж и так все поняла, – заявила одна из женщин. – Сегодня же своему задание дам – мигом сваляет.