На пути в свой Гальюрид
Шрифт:
— Убирайся, рыцарь, — и, неслышно ступая, скрылся за портьерой.
— Как я устал, — признался Маручио, когда они, торопясь, проходили через анфилады дворца, безмолвные и пустые в это время суток.
— Еще отдохнем, Маручио. Потом. Сейчас надо спешить.
— Вы сказали, что мы покидаем Гальюрид…
— Не навсегда, Маручио, не навсегда. Очень скоро мы вернемся сюда и тогда, быть может, ты действительно станешь правителем города.
— Я? Да что вы, сеньор Алессандро! Это невозможно. Нет, нет.
— Через день, к вечеру, мы будем в лагере сэра Уинта, предводителя равандеев. А еще через три дня…
— Но ведь вы сами говорили, что равандеи объявили войну Гальюриду.
Они вышли во двор. Сеньор Алессандро жестом показал, что оруженосцу надо выполнить свои обязанности — вывести коней из конюшни.
Когда Алессандро и Маручио верхом выехали за ворота дворца и подковы коней звучно застучали по мостовой, рыцарь продолжил разговор:
— Мы едем к равандеям.
— Вы хотите воевать вместе с ними против Гальюрида?
Сеньор Алессандро кивнул, а потом, видя реакцию Маручио, уточнил:
— Только не против города, город мы не тронем. Ты же веришь мне? Погибнут лишь сторонники Братства, кое-кто из знати. А самих Оокнавов… рыцарь задумался, наклонив голову и покачиваясь в седле.
Когда он заговорил снова, слова его зазвучали с грустной интонацией, и Маручио стало жаль что-то давно потерянное, что-то важное и невозвратимое.
— Ты убьешь их, да, ты. Видимо, так желают боги. Бессмертному убивать… Всегда… Ну, теперь-то ты готов к новым подвигам, будущий владыка Гальюрида? Тогда поспешим.