На пути Войны. Книга третья
Шрифт:
– Папа! – сказала она, очень бережно придерживая Агату так, словно та была сделана из хрусталя.
Увидев моих девочек, я словно безумец помчался к ним и сразу же заключил их в свои объятья, и это было хорошо, поистине хорошо – они со мной и я их больше не отпущу, ни за что не отпущу, да будут боги мне свидетелями, я не отпущу вас. Затем прозвучал скрип дерева от того, что Амадей все же присел на ступени и, услышав этот скрип, Агата тут же спросила:
– Дарий? – произнесла она, повернув свою голову ухом к тому месту, откуда послышался скрип.
– Это не он, Агата, – горько ответил я ей, глядя на Эриду, на то, как задрожали ее губы, на то, как она закрыла свои глаза, которые наполнились слезами, стоило ей только услышать его имя.
– Где он, с ним все в порядке? Он… он жив? – снова спросила она, положив мне руку на грудь и замерев, ожидая от меня ответа.
– Боги! Агата, прошу, не сейчас, – устало произнес я, еле держа себя в руках, чтобы не взорваться на нее.
– Он жив? – вновь спросила она, чем вызвала мой неминуемый гнев.
– Да что ты вцепилась в него? Ты, я, мы все знали на что идем, когда принимали его в нашу семью, мы осознавали риски и … и… Он! Он не виноват в том, что произошло, так что прекрати обвинять его во всем. Если хочешь кого-то обвинить – обвини меня. Я – глава этой семьи, и я отвечаю за ее безопасность. Вся ответственность за произошедшее лежит на мне! – бив себя кулаком в грудь, разозлившись не на шутку, говорил я. – Я больше и слышать не хочу этого… твоего бреда, тебе это ясно, тебе понятно это… – сорвавшись, накричал я на Агату, о чем сразу же пожалел. – Прости меня, я не хотел кричать, просто я… давай я отнесу тебя в дом, тебе надо прилечь.
– Не извиняйся, я сама виновата во всем, я виновата перед всеми вами я… Мордрем я… – ответила мне Агата спокойным и сдержанным тоном, но затем внезапно разрыдалась.
– Все хорошо, ну чего ты? – пытаясь ее успокоить, я взял ее на руки, и прижал к себе.
– Прости меня, прошу, прости за то, что наговорила тебе, вам тогда в доме, я…
– Все хорошо, все хорошо, не переживай, давай я отнесу тебя…
– Только не в дом, прошу тебя, только не туда, я… я не могу… – дрожащим голосом произнесла Агата, все сильнее и сильнее прижимаясь ко мне.
– Хм…
«Никто нынче не хочет в наш дом, зная, что там внутри ждет их, и я не могу их винить в этом», – подумал я про себя и направился к скамье, на которой мы с Агатой так много встретили рассветов и закатов.
– Простите, что вмешиваюсь в вашу душещипательную семейную драму, но что думаешь делать, Мордрем? Какой твой следующий шаг?– спросил Амадей меня, когда я с Агатой на руках прошел мимо него.
– Я не знаю! Погрести умерших и найти безопасное место для моих девочек. А что? – спросил я, бережно усадив Агату.
– Могу помочь с последним, да и собственно, с первым тоже, если что. И я бы на твоем месте приступил сразу к моменту перемещения к безопасному месту, ведь здесь очень опасно, сюда могут наведаться в любую минуту кто угодно, дабы урвать кусочек славы.
Он был прав, здесь теперь и вправду очень опасно находиться, но я не могу бросить Калисту и Августа вот так. Не могу!
– Это решать не мне, я поступлю, так как решат они, – ответил я, тихо проведя ладонью по растрепанным волосам моей Агаты.
– Мы должны похоронить их, – сказала Агата, взяв мою руку и поцеловав меня в нее.
– Ну, блеск! Ну а что скажешь ты? – ехидно высказался Амадей, а после обратился к Эриде.
– Я согласна с родителями, мы не можем оставить наших родных вот так, мы должны хотя бы погрести их. Мы не станем бросать тела наших родных вот так в угоду страху – спокойно ответила Ида с холоднокровием, которого я раньше и не замечал в моей девочке.
Услышав ответ моей дочери, Амадей не произнес больше ни слова, он лишь молча покивал пару раз головой, поджав губы, а затем, сложив руки крестом на груди, и оперевшись затылком о балясину, закрыл глаза. Я же еще немного побыл с Агатой и Эридой, а затем, взяв лопату, отправился за дом в небольшой сад с цветами, думаю, там им бы понравилось. Прекрасное место для прекрасных людей.
Погружая лопату в промокшую почву, тут же вынимаю ее с огромным куском черной земли, которая источает до боли знакомый запах, и с тем же навевает мне дурное послевкусие во рту, а вместе с ним и дурные воспоминания о давно забытом прошлом. О том, как однажды я уже рыл могилы для своей семьи давным-давно. Кажется, это было в другой жизни. Яркие лучи солнца пробиваются сквозь тучи и приятно согревают мне кожу, и на мгновение я перестаю понимать, где я, и для кого я рою эту яму. Для кого она? Для моих Свальги и Логи или она для меня…
– Тебе помощь нужна? – услышал я голос Амадея, голос который заставил меня прийти в себя от забвения, в котором я очутился. Осмотревшись, я увидел, что вырыл довольно глубокую и широкую могилу. Так же я заметил, что Амадей уже принес тела, завернутые в простыни, насквозь пропитанные кровью.
Амадей, видимо не дождавшись от меня ответа, аккуратно обошел яму со стороны и внимательно посмотрел на меня.
– Нет, я уже почти закончил, – ответил ему я, нахмурив брови, чтобы скрыть свое горе, свою растерянность.
– Ты сам-то как? – спросил он меня, присев на корточки после того как образовалась мертвая тишина между нами.
– Тебе не обязательно делать вот это!
– «Вот это»? – переспросил Амадей, странно посмотрев на меня, словно не понял, о чем я говорю.
– Да! Говорить мне все это, интересоваться как я тут, можешь обойтись без гребаной любезности ко мне, не надо делать такой вид, будто тебе не по хрен как я, – крепко сжав черенок руками, сказал я, смотря себе под ноги.
– Да, мне по хрен на тебя, но это не значит, что я не могу сочувствовать тебе и твоей семье, сочувствовать тому, что вам пришлось пережить этой ночью. Сочувствие делает нас людьми, хоть мы уже и не люди-то вовсе, – сказал он тяжело, и с определенной печалью в голосе, а затем залез во внутренний карман своего плаща и достал оттуда довольно необычную фляжку. Ловким движением большого пальца он скинул крышку с нее и молча протянул ее мне.
– Кто ты, Амадей…
– Мистер Амадей, раз уж пошла такая пляска.
– Кто ты, Амадей, и почему помог нам? Не пойми меня неправильно, но я хочу знать, что тобой движет, – сказал я ему, внимательно смотря в его глаза.
– Тебя было бы сложно понять как-то иначе, учитывая все, что здесь произошло, – ответил он, улыбнувшись, а затем, отхлебнув из фляжки, продолжил, – итак, давай по порядку. Кто я? Чтобы ответить тебе на этот вопрос мне надо куда больше, чем есть в этой малышке, – сказал Амадей, демонстративно покрутив фляжку в руке. – А что касается того, почему я помог вам, скажу только одно «Враг моего врага – мой друг». Движет мной исключительно эта же фраза, надеюсь, такой ответ устроит тебя, Мордрем, потому что другого при себе у меня нет, – ответил он, а после еще раз отпил из своей фляжки.