Чтение онлайн

— Не знаю ни…

Томэ прыгнул. Прежде чем, ноги коснулись пола, кулак выстрелил вперед. Он вложил в удар всю свою массу. Девушка стала падать лицом вперед. Томэ выхватил из ее рук стилет и пригнулся. Над головой мелькнула лапа охранника. Сюр не растерялся и бросился в бой. Но медленно, слишком медленно. Томэ уже развернулся и выпрямился как пружина. Клинок вонзился в шею под челюстью и погрузился в плоть по рукоять. Сюр захрипел и вцепился в плечо врага. Томэ дернулся, и охранник завалился на пол. Прозрачные глаза невидяще уставились в потолок.

— Все равно разговор себя исчерпал, — пробормотал Томэ и потер помятое плечо.

На всякий случай он склонился над Майлен, то тоже была мертва. Нужно было уходить, но Томэ рискнул потратить несколько еще несколько минут. Он вихрем пронесся по комнатам и нашел за коврами маленькую нишу, в которой стояла резная шкатулка. Томэ открыл крышку и глухо вздохнул. Среди дешевых безделушек лежал мешочек из грубой черной ткани. Томэ заглянул внутрь и увидел кусочки литого золота, в форме крошечных зерен, каждый чуть меньше ногтя. Кажется, их было больше, чем заплатили в прошлый раз. Цены поднялись, или Майлен умела хорошо торговаться.

Томэ вернулся к телам и засунул мешочек за пазуху Сюру. Сойдет ли это за неудачное ограбление? Неважно. Все равно он не успеет сделать ничего лучше. Томэ развернулся и бросился к потайному проходу. Запаса времени почти не осталось.

Он снова несся по ночным улицам, холодный ветер бил в грудь и обжигал щеки. Он свернул с широкой дороги, проехал через квартал пекарей, и протиснулся в щель между двумя длинными амбарами. Дома остались позади, под колесами повозки оказалось распаханное поле. Машину начало побрасывать, Томэ крепче вцепился в руль. Из темноты послышался лай собак, следом за ним в темноте вспыхнул фонарь. Томэ промчался через полосу огородов, сшиб ветхую оградку и ворвался в проулок.

Здесь было темно, как в пещере, он ничего не видел на расстоянии вытянутой руки. Его предупредил запах навоза. Он затормозил так быстро, что едва не перелетел через руль. Из темноты раздалось мычание, потом блеяние, со стороны огородов послышались злые голоса. Томэ оглянулся и увидел приближающиеся фонари. Десятник выругался и снова запустил машину. Повозка постоянно натыкалась на животных и двигалась черепашьим шагом, голоса становились все ближе. Томэ ругался сквозь зубы и раздавал тупым тварям пинки. Впереди показался выход из переулка, десятник удвоил усилия. Путь преградила какая-то черная масса, повозка вздрогнула от удара, Томэ успел лишь рассмотреть мелькнувшее копыто. Двигатель запнулся и едва не заглох. Десятник привстал на сиденье и резко взмахнул плетью. Темный силуэт содрогнулся и рухнул на дорогу. Томэ вывел двигатель на полную мощность, переехал через преграду и вырвался из проулка. За спиной дико ревели перепуганные животные. Он вывернул руль и направил повозку в арку за древним корпусом общежития студентов-алхимиков.

Старый сад теперь походил на лес. Он проехал по заросшей травой тропинке и остановил машину. Линии почти разрушенных стен выпирали из земли как хребты древних чудовищ. Между ними торчали раскрашенные валуны, деревянные столбы с перьями на верхушках и металлические спирали, украшенные длинными разноцветными лентами. Лет пятьдесят назад люди захватили пустырь и превратили его в кладбище. Говорили, что сначала Синклит собирался его снести, но видимо щедрые пожертвования, горожан сделали свое дело и на самоуправство закрыли глаза. Теперь кладбище считалось почти законным и почетным. Далеко не каждый мог себе позволить упокоится не так близко к приличным кварталам Столицы.

Томэ перебрался через невысокую ограду и пошел по старинной улице. Кое-где из земли выступала брусчатка. Похоже, положили ее здесь на совесть, разрыть дорогу до сих пор никто не пытался. Для похорон использовали место, которое раньше занимали дома и дворы. Цель Томэ находилось в центре этого странного квартала, где земля считалась самой престижной.

Остатки стен постепенно становились все выше, начали попадаться целые дома, превращенные в склепы. Томэ тревожно взглянул на небо. Лун не было видно, сквозь редкие облака пробивались только иглы звезд. Он не знал далеко ли еще до рассвета, по его ощущениям сейчас был самый глухой час ночи. Это означало, что запаса времени у него не осталось. Впереди показались тусклые огоньки. Он был почти на месте. Томэ пригнулся и ускорил шаг.

Это был дом двускатной крышей, окна заложили кирпичом, стены разукрасили символами зерна и ткаческого дела, перед входом стояли адепты со светильниками в руках. Томэ насчитал шесть человек. Посторонних не было, вся дружина Алоика этой ночью праздновала.

В стороне от склепа стояла клетка с жертвенными животными. Ее отодвинули подальше, чтобы адептам во время ночного бденья не мешали шум и запах. Томэ обошел склеп сзади и подобрался к клеткам. Он прижался к решетке и замер, со стороны входа слышался лишь монотонный речитатив. Похоже, его маневры остались незамеченными. Из клетки донеслось недоброе ворчание.

Томэ проскользнул вдоль линии прутьев. Перед запертой дверью стояла глиняная чаша с сонной водой. Ее должны были дать животным с утра, до этого их держали без питья весь день. Он подцепил край чаши носком ботинка и опрокинул ее. Вода быстро впиталась в сухую землю. Томэ протянул руку и отодвинул запор решетки, ворчание в клетке стало громче. Он распахнул дверь и отпрыгнул в сторону. Четыре золотистых шаркана вылетели из клетки, как камень из пращи. Два зверя бросились к адептам, один помчался в темноту, а последний нацелился на десятника.

Хищник встретил прямой взгляд Томэ и затормозил всеми лапами сразу. Шарканы атакуют людей только со спины. Даже рассвирепев как сейчас, зверь не мог побороть привычки. Хищник развернулся, чтобы прыгнуть в бок и зайти человеку за спину. Томэ бросился вперед и махнул плетью. Гудящий утяжелитель мазнул по морде. Зверь мявкнул и кувыркнулся через голову. Томэ снова занес плеть, но хищник был уже сыт общением с двуногими. Шаркан крутанулся и помчался в ночь.

Томэ проводил его взглядом и повернулся к склепу. Вопящие адепты во все стороны разбегались от священных животных. Один несся прямо на Томэ. Десятник прижался к прутьям клетки. Адепт пробежал от него в двух шагах и даже не повернул головы. Вряд ли он сейчас заметил Томэ, даже если бы тот заорал ему в лицо. Правый рукав робы тимонита был разодран и потемнел от крови.

Десятник проводил беглеца взглядом и повернул голову к склепу. Перед входом не осталось следа ни зверей, ни адептов. Когда тимониты успокоятся, они первым делом попробуют связаться с начальством. Ход ритуала нарушен и нужно решить, что делать дальше. Во время праздника найти кого-то будет нелегко. Томэ сжал прутья решетки. У него есть примерно полчаса.

Он подбежал ко входу в склеп и потянул за витую ручку. Обычно дверь открывали два человека, Томэ уперся ногой в стену и откинулся назад. Пядь за пядью тяжелый металл поддался. Томэ подобрал брошенный светильник и скользнул в склеп.

Раньше Томэ никогда не заходил сюда, но заблудиться он не боялся. Постройка была небольшой, а подземелий тимониты не любили. Воздух внутри был очень сухим и пропитанным странным ароматом, от которого першило горло. Легкие Томэ работали на полную мощность, ему очень хотелось прокашляться, но для остановок не было времени.

Томэ пробежал по коридору, толкая каждую дверь. Последняя в ряду поддалась, он ворвался в квадратную комнату. На стенах горели лампы, они освещали стены, завешанные расшитой тканью и два возвышения в центре. Томэ оставил у входа светильник и направился к ним, под ногами шуршали колосья пшеницы. Ближнее к входу возвышение оказалось саркофагом из красного камня, он едва бросил на него взгляд. Дальнее возвышение было задрапированным тканью помостом. На нем неподвижно лежала обнаженная девушка, казалось, что она мирно спит. Томэ склонился к ее лицу и коснулся шеи. Бьется сердце или нет?! Он не мог сказать. Томэ нагнулся ниже и почти коснулся ее губ, несколько секунд он ничего не мог разобрать, ногти сжатого кулака больно впились в ладонь. Движение воздуха коснулось его кожи. Он было таким легким, что не сразу понял, было ли оно на самом деле или ему показалось. Он замер и сам перестал дышать. Его сердце стукнуло дюжину раз, прежде чем уловил выдох.