Чтение онлайн

— Валлабхбхай Патель — известный деятель партии Индийский Национальный Конгресс, лидер ее правой группировки. Еще в первом правительстве Джавахарлала Неру, после провозглашения Индии доминионом, Патель был назначен министром внутренних дел.

Мы подошли к фонтану поближе. Фонтан в парке Пателя также, как и в Сахелион-ки-Бари, стоит посреди круглого пруда диаметром в 60 метров. А высота центральной опорной части — более 20. Это уникальное сооружение — памятник Валлабхбхаю Пателю. Фонтан также «трехтарельчатый», однако совершенно не похож на виденный ранее. Центральную опору венчает изображение огромного, полновесного колоса двухметровой высоты, высеченного из беломраморной глыбы. А из верхней «тарелки» текут в среднюю, затем в нижнюю потоки воды.

Ночью включается ярко-красная подсветка, и на фоне черного неба шипящий и клокочущий фонтан выглядит как живое существо.

Мы снова в машине. Проезжаем по незнакомым улицам, и здесь рисунки на стенах домов, оградах.

— А что это за церковь слева? — спрашиваю я.

— Это католическая церковь святого Павла. При церкви есть школа. Детей воспитывают в строгом религиозном духе, готовя из них убежденных католиков. А справа от нас женская средняя школа…

Машина бежит дальше, и Гопи неторопливо ведет свой рассказ:

— Мы направляемся в парк Саджан Нивас. Он был заложен в Удайпуре более ста лет назад, еще во времена правления махараны Саджан Сингха. Парк занимает около пятидесяти гектаров и отлично распланирован: аллеи, дорожки, газоны, цветники, живые изгороди, вековые и молодые деревья и кусты. Для подробного знакомства с ним нужно минимум часа три. А у нас… — Гопи посмотрел на часы, — двадцать минут.

Так и получилось. Мы обошли территорию парка Саджан Нивас, полюбовались цветниками, осмотрели здание бывшего паркового дворца махараны, прошлись по его залам, заглянули в библиотеку и даже на ходу выпили по чашке кофе в кафе, размещенном там же.

К сожалению, осмотреть парковый дворец у нас не было времени.

… Мы уже давно покинули пределы Удайпура. Вокруг нас темнота. Я за рулем. Впереди — насколько хватает света автомобильных фар — шоссе, шоссе… Минут через тридцать будем в Читторгархе. Когда ехали в Удайпур, я спал и не видел города, его ночных улиц. Но теперь-то я спать не буду…

— Гопи! Через пятнадцать километров по счетчику Читторгарх. Давайте подъедем поближе к Башне Победы. Можно посмотреть ее ночью?

— Да, она подсвечена. Но, конечно, архитектурных деталей вы не рассмотрите. Мы уже говорили о Читторгархе по дороге в Удайпур. Добавлю о нем еще несколько слов. В Раджастхане нет более известного, овеянного романтикой города-крепости, чем Читторгарх. Сколько осад он выдержал, сколько людей погибло и в нем и у его неприступных стен! Но памятник, который вы хотите посмотреть, — самый известный. Вообще-то на территории форта находятся две башни: Кирти Стамбха, Башня Славы, и Джайя Стамбха, Башня Победы. Первая из них меньше по размерам, построена купцом-джайном в двенадцатом веке. Она пятиэтажная. И нет ничего удивительного в том, что элегантная Кирти Стамбха украшена скульптурами и орнаментами соответственно религии джайнов. Что же касается Джайя Стамбха, то она была построена правителем Раной Кумбха в память о его победе в тысяча четыреста сороковом году над Махмудом Кхилджи. Ее строительство было завершено в тысяча четыреста шестьдесят восьмом году. Высота девятиэтажной Башни Победы — тридцать семь метров, с нынешний двенадцатиэтажный дом. База башни в основании составляет девять метров. Жаль, что в темноте вы не сможете различить архитектурные украшения этого сооружения, резьбу по камню, многочисленные скульптуры индуистских божеств, изящные колонны, витражи, козырьки, площадки… Внутри башни вьется винтовая лестница, соединяющая этажи.

Гопи был прав. Ничего толком рассмотреть не удалось, (хотя и в темноте башня подавляла своей громадой…

Мы проехали центр Читторгарха. По слабо освещенным улицам шли пешеходы, проезжали велосипедисты, тонги, изредка автомашины. Прошло несколько минут, и я вырулил на шоссе. Теперь до Коты никаких городов уже не будет…

Я долго не мог заснуть в эту ночь, в полудреме все время вспоминал и дворцы — белы лебеди, и Сахелион-ки-Бари и, казалось, совершенно явственно слышал всплески смеха и звонкие голоса женщин — бедных затворниц, которые могли только изредка беззаботно порезвиться в райском парке на берегу чудесного озера Фатех Сагар. А еще, и это, наверное, уже было сном, я четко увидел, как верный боевой конь Четак спасает великого раджпутского героя Рану Пратапа, вынося его из гущи наседавших на него врагов, в неравной битве с огромным войском могольского императора Акбара…

Что тут удивительного? За два дня получить столько информации, в том числе и сгусток многовековой истории маленького героического народа Мевара, увидеть в музее-дворце множество картин, в большинстве своем с изображением батальных сцен. Теперь народ Мевара, входящего ныне в большой индийский штат Раджастхан, живет мирной жизнью, как и другие народы нашей планеты, трудится на полях и заводах, растит детей, воспитывает в них любовь к родной земле и гордость за ее прошлое и настоящее…

Нельзя представить себе Бомбей без рынка Кроуфорд и торговых районов, примыкающих к нему. Название он получил в честь своего основателя — муниципального комиссара города Бомбея Артура Кроуфорда. В этой должности он находился здесь с 1865 по 1871 год. (Ныне рынок переименован и носит имя махараштрийского общественного деятеля Махатмы Дзотиба Пхуле.)

Рынок Кроуфорд — это обособленный район Бомбея, самое оживленное место в городе, где с утра до вечера жизнь бьет ключом, где бурлит многоголосый и разноязычный человеческий поток. Здесь соседствуют два рынка: на одном торгуют промышленными товарами, другой — зеленной. О нем и пойдет речь. Не будет ошибкой, если назвать его «чревом Бомбея». Здесь представлены вся щедрость индийской земли, плоды труда крестьян, овощеводов и садоводов. Несколько на отшибе торгуют мясом и рыбой.

Огромное здание рынка очерчено улицами Дадабхай Наороджи, Локмания Тилак и Палтон, запруженными тачками грузовых рикш, автомашинами, тонгами и толпами пешеходов.

Если пройти через огромный зал зеленного рынка, длиной около 200 метров, в котором разложены овощи и фрукты сотен сортов, и выйти во внутренний двор, то невольно зажмуришься от яркого оперения бесчисленного количества птиц; здесь же можно увидеть обезьян. Со всех сторон доносятся крики, пение, щебет, клекот, говор пернатых. Да, именно говор: продавцы демонстрируют говорящих птиц, главным образом попугаев и майн (индийских скворцов). Майна — очень красивая птица, небольшая, раза в два больше европейского скворца, с иссиня-черными перьями. Они придают ее телу грациозность. Когда майна поворачивает свою красивую головку с выразительными черными глазками, на ее шее становятся видны золотисто-желтые перышки, вспыхивающие в лучах солнца. Клюв птицы как бы окаймлен красной ниточкой, что, безусловно, придает майне особую прелесть. Когда птица на воле, она много времени проводит на земле, быстро бегая по траве на своих длинных, стройных ножках. Из гущи травы она извлекает насекомых и их личинки. Но самое примечательное в этой птице — ее способность воспроизводить человеческую речь. Индийцы говорят, что она произносит правильнее и быстрее запоминает слова и фразы, чем попугаи. Майна дорого ценится, в особенности если обучена говорить.

А сколько здесь других разновидностей птиц! Певчих, декоративных. Множество. У каждой свои почитатели. А обезьяны? Одни сидят тихо, смирно. Другие — скачут, дерутся, прыгают по клетке. И здесь с утра до вечера толкутся люди. И стар, и млад. Когда я вспоминаю этот рынок, то вспоминаю и Деви, маленького носильщика, кули. Кули трудится с утра до вечера, носит за покупателями тяжелые корзины с овощами и фруктами. Тем и живет.

А когда я вспоминаю Деви, который рос на моих глазах, превращаясь из девятилетнего ребенка в четырнадцатилетнего подростка, то не могу не вспомнить зеленной рынок. Ведь Деви и этот рынок связаны. Мальчику не просуществовать без рынка, а рынок немыслим без Деви и еще сотен мальчиков, подобных ему.

Зеленной рынок — это прилавки, полки, ящики, корзины и пирамиды уложенных один к одному помидоров, огурцов, яблок, груш, слив, манго, винограда, ананасов, бананов, лимонов. Это пронзительные голоса продавцов.

С утра до вечера, не умолкая, перед этими ящиками и пирамидами стоят, сидят продавцы, каждый кричит свое, каждый зовет к себе: «Самые лучшие в Индии яблоки!», «Самый сладкий виноград!», «Великолепнейшие помидоры — только что с грядки!». Но существует рыночная этика: продавец, зазывая покупателя, никогда не скажет, что его овощи, фрукты лучше, чем у соседа или визави. Покупатель сам должен выбрать. Приметив покупателя, продавец хватается за нож, чтобы — не пугайтесь! — отрезать от «лучшего в Индии яблока» кусочек вам на пробу. Можно отведать, а можно и не пробуя назвать свою цену, уменьшив запрошенную вдвое. Нужно видеть, как «взрывается» продавец. На его лице возмущение, обида, удивление, ирония… А затем: