Чтение онлайн

Но вот последний вылет. Вдали от берега виднелся пароход, который, очевидно, отчалил ночью. Когда наша группа приблизилась к нему, мы увидели необычную картину: находившиеся на палубах люди махали нам белыми платками, простынями. Увозят в плен наших!..

Самолеты встали в круг. Командир группы Тамерлан Ишмухамедов приказал не бомбить, передал по радио на КП о создавшейся обстановке.

— Судно не бомбить! — последовала команда. Но и не давать ему уходить на запад. Сейчас подойдут наши торпедные катера…

А через несколько минут команду с КП дополнили:

— Капитан парохода радировал, что они сдаются в плен. Возвращайтесь на аэродром!

К пароходу подошли торпедные катера, он развернулся и пошел обратно в Севастополь. Мы сбросили бомбы в пучину Черного моря и впервые возвратились после боевого вылета, не сделав ни единого выстрела. Война в Крыму была закончена!

В боях за Севастополь мы потеряли заместителя командира эскадрильи капитана Шкребу, его стрелка, сержанта Замая, и кого-то из двух — то ли летчика лейтенанта Самарского, то ли его стрелка сержанта Гурьева. Может быть, обоих. Урон противнику наш штурмовой авиаполк нанес значительный, так как воевать уже научились все: и летный состав, и командование. В Крым была стянута авиация двух воздушных армий. Авиационное наступление было организовано исключительно четко, удары были хорошо спланированы, выполнялись эффективно. Интервалы между группами стали такими малыми, что только отштурмуется одна группа — за ней сразу идет вторая. И так целый день. «Все расписано по нотам; кому, когда, сколько времени быть над целью!» — восхищались летчики. А главное — мы стали настоящими профессионалами.

Началась подготовка к перелету на 2-й Белорусский фронт. Нам предстояли новые бои. Операция по освобождению Белоруссии началась утром 23 июня 1944 года. Всю ночь накануне наступления бомбардировщики дальнего действия громили позиции противника на направлении главного удара. Утром их сменили штурмовики. Наш 43-й гвардейский штурмовой авиаполк наносил удары по отступающему врагу. В первые дни наступления нас, правда не слишком активно, пытались атаковать истребители противника. Один из них, «Фокке-Вульф-190», мне удалось сбить над Могилевом, за что я был представлен к награждению орденом Славы 1-й степени. Это был первый случай в 4-й воздушной армии, когда воздушному стрелку Ил-2 удалось сбить четвертый самолет противника.

Но кто-то на длинном пути представления до тех, кто имеет право награждать, очевидно, посчитал, что война еще не кончилась и я еще успею не раз отличиться, а пока — рановато, ведь речь шла о третьем гвардейском солдатском ордене… Сколько таких представлений замоталось где-то в недрах штабов, сколько людей не получили до сих пор заслуженных наград! А кто-то уже никогда не получит.

3 июля войска Красной Армии, с небольшими потерями, окружив огромное количество немецких войск, вошли в столицу Белоруссии Минск, затем с ходу вступили на территорию Польши и уже 27 июля освободили Белосток и захватили плацдарм на реке Нарев. Это была, пожалуй, самая блистательная операция Великой Отечественной войны.

С приближением советских войск к Висле в Варшаве вспыхнуло вооруженное восстание, которое вскоре стало массовым. О трагедии Варшавского восстания написано и сказано очень много, и мне нечего добавить к этому, но могу подтвердить, что штурмовики нашего полка наносили удары по немецким войскам, атаковавшим город. Я сам видел с воздуха дым пожарищ в Варшаве, которую немцы методично разрушали артиллерийским огнем. Мы, солдаты, помогали полякам, чем могли. За освобождение Польши пали смертью храбрых свыше 600 тысяч граждан СССР разных национальностей. Это — исторический факт, и тогда польский народ был благодарен Красной Армии за свое освобождение. Политики меняются, но факты дружеской поддержки и помощи остаются фактами, которые трудно опровергнуть.

После Польши дорога для наших солдат лежала на Берлин. В Берлинской операции мне, по известным читателю причинам, участвовать не довелось — я был отправлен на учебу в Москву.

Главными дирижерами «холодной войны» были американцы. Соединенные Штаты Америки несказанно разбогатели в Первой мировой войне, ссужая деньгами под проценты воюющие европейский страны. Сами же они вступили в войну только 2 апреля 1917 года. Следуя своим инстинктам стервятника, США выжидали, выбирали себе наиболее выгодную сторону. Потери их потому абсолютно незначительны в сравнении с потерями России и Германии — всего 114 тысяч человек (в основном «цветные» солдаты).

Во Второй мировой войне США проводили сходную политику: вначале бомбардировка противника авиацией, и только когда все живое уничтожено, американцев поднимали в атаку. Янки потеряли за всю Вторую мировую войну на всех фронтах всего 300 тысяч человек. 3 марта 1945 года генерал Омар Бредли вычислил: «Взятие Берлина будет нам стоить сто тысяч человек. Тяжелая цена для исключительно престижной цели» (из книги «Война между генералами» Давида Ирвинга, с. 376). Поэтому решили, пусть берут Берлин «дикие монголы», как называл нас американский генерал Паттон. Вот его высказывания о русских: «Русские — подлая нация монгольских дикарей, каждый из них сукин сын и варвар, готовый вступить в заговор с евреями или с кем угодно, лишь бы коммунизировать Европу и Америку». А когда немцы практически разгромили американцев в Арденнах, то Эйзенхауэр, направив в Москву своего адъютанта Теддера, просил срочной помощи у этих самых «монголов». В Арденнах янки потеряли 70 тысяч убитыми и ранеными и огромное количество военной техники. Лишь наступление Красной Армии спасло их от полного разгрома.

В июле 1945 года Паттон пишет жене: «Берлин нагнал на меня тоску. Мы уничтожили то, что было, возможно, хорошей расой (немцев), и мы сейчас заменяем их дикими монголами». А в августе заносит в свой дневник следующую запись о русских: «У меня нет никакого желания понимать их, разве что только для того, чтобы подсчитать, сколько нужно свинца и стали для того, чтобы убить их». 31 августа в письме жене он же сообщает: «Весь этот шум в прессе по поводу братания с русскими лишь только показуха!»

Давид Ирвинг в той же книге пишет: «Паттон так же как и Монтгомери (английский фельдмаршал) в частных беседах считали, что если существует опасность войны с Россией… лучше начать сейчас, когда мы хозяева в небе…»

Нет, у России, как видно, после войны не было даже короткой передышки, чтобы вдохнуть полной грудью мирного воздуха. Так, к примеру, первые попытки сколачивания международного неонацистского клана берут свое начало еще со времен Второй мировой войны и непосредсвенно связаны с именами Отто Скорцени и Рейнгарда Гелена — двух видных нацистов, которым Гитлер доверял выполнение кровавых операций.

Скорцени основал значительное число террористических групп во многих западноевропейских странах и был вместе с шефом гестапо Мюллером одним из главных организаторов заранее спланированного переселения крупных нацистов в Латинскую Америку. Гелен после поражения в войне наладил связи с американской секретной службой и с помощью последней стал шефом БНД разведки ФРГ, кресло которой занимал в течение многих лет.

Одним из важнейших уроков исторического сражения с фашизмом является осознание широкими массами той величайшей опасности, которую он представляет для дела мира и социального прогресса, для цивилизации в целом. И уроки, преподнесенные историей, меньше всего можно считать ушедшими в прошлое, но нельзя допускать недооценку этого коварного и злобного врага. Неонацизм это оголтелая, патологическая идеология, обращающая недовольство люмпен-пролетарской и мелкобуржуазной массы, незрелой молодежи против организованного движения сил мира и социальной справедливости. В историческом аспекте неофашизм — это злейший враг всех миролюбивых сил. И это не только национальное или региональное явление. Оно присуще всему миру. Авантюризм, готовность ставить на карту жизненные интересы человечества во имя своих узких корыстных целей — это особенно обнажено в политике агрессивных кругов крупного капитала.

Если вернуться в прошлое, то можно увидеть, что в становлении нацизма весьма важную роль сыграли масоны и, прежде всего его идеологической основы. Наряду с проповедью исключительности «избранных», масонство несло в мир свои космополитические постулаты, как принадлежность к «всемирной религии», лицам «неизбранных» наций предлагалось «освобождение от предрассудков своей родины». Совсем недавно обанкротившееся движение «Демократическая Россия» с трибуны своего съезда «устами» самой демократической дамочки В. Новодворской провозгласило: «Или Россия идет на Запад, или в могилу». Третьего пути у «демороссов» для России, как видно, просто не существует.