Чтение онлайн

– Кто здесь? – хриплый голос заставил их замолчать. – Эй, люди! – Ирина была одна в каком-то сыром месте, но услышала разговор и оживилась. – Скажите что-нибудь!

– Жрать хочу, – Светлана посмеялась, они тут не единственные пленники. – Тебя тоже малявка пригвоздила?

– Облапошила как ребенка. Я же знала, что в жизни ничего просто так не бывает, поговорить она хочет, – девушка фыркнула своей наивности. – Мы что в подземной тюрьме?

– Типа того, – Саша уже изведал на ощупь близлежащее пространство. В его голове зрели сотни планов побега, но для этого девка должна открыть дверь и уже никто не сможет ее спасти. – Нам нужно поймать ее за руку. Я лично привяжу эту сучку здесь и оставлю на съедение крысам.

– Сиди уж! Если кто с ней и разберется, то это я, – Света знала, что ее муж жалостливый и бесхребетный. Все жесткие меры приходилось исполнять чужими руками. – Значит так, она должна поверить, что мы ее боимся, что совсем ослабли. Нужна вода и еда, я скоро руки поднять не смогу. Добудем пропитание. Как можно скорее заставим ее потерять бдительность и нападем. А уж потом я не дам ей спокойной смерти, она будет умолять меня о пощаде снова и снова.

Я ничего не подозревала об этом заговоре, но даже если бы мне рассказали, эта мышиная возня не стоит внимания. Все мои мысли были заняты приближением ночи. Скоро я снова должна буду заснуть, чтобы проснуться в поту от очередной дурной сказки, умоюсь ледяной водой и не смогу притронуться к кровати. Интересно, хоть раз в жизни я спала спокойно?

Машина затормозила в лесной чаще у тяжелых ворот. Я решила сразу перегрузить Васю в катакомбы, потому что клетки были разрушены, я очень осторожная женщина.

Моя спасительная тачка помогла в отгрузке тела, он все еще не проснулся и хвоста за нами не было. Я спустилась вниз, там было тихо. Эти наивные идиоты притаились, думают я совсем дура.

– Лапочки мои, я смогла вас, таких башковитых, затащить сюда и запереть. Неужели вы думаете, что я не знаю, когда вы должны проснуться? У вас должно быть хоть немного мозгов, ну пожалуйста, – тихий шорох у Молчалиных. Кажется, Топор оказался умнее остальных и понял, что к чему. – Саша, я принесу тебе еду, потому что ты оценил меня по достоинству.

Я вышла, чтобы вернуться с двумя бутылками воды, парой буханок и смачным куском сыра, который начал подгнивать, выкинуть было жалко. В доме почти не осталось еды, и я подумала о том, что пришло время пополнить запасы, причем, когда моя лаборатория пополняется день ото дня. Они не знали, что я предусмотрела такую ситуацию и нашла дырку в потолках, может, там держали военных преступников или предателей Родины раньше? Мне не могло просто случайно повезти, все имеет высший смысл, я в это верю.

Сразу как подарки были розданы мужчинам, я рванула в сторону деревни, где был ближайший магазин в округе. Вечерело, я была уверена, что успею купить что-нибудь на ужин, но к моему большому разочарованию женщина, которая делилась небольшими припасами ушла в поле, и заветная дверь была закрыта. Я чертыхнулась и пнула зеленую траву, как же меня раздражала эта провинция.

– Можешь психовать сколько хочешь, но ближайший продуктовый в Иваново, а это значит, что тебе нужно ехать далеко и будет скучно одной, – светловолосый Денис был верхом на велосипеде, у меня сложилось мнение, что он следит за мной. Не могли мы столько раз сталкивать по велению судьбы. Хотя, он же сам приезжал ко мне. Ох, какой же назойливый мальчишка!

Я прыгнула в машину и поехала в сторону города. Мне не нужна компания, не нужен сопровождающий. Я сама себе хозяйка, я решаю, как и что будет. Никакого балласта, никаких привязанностей. В зеркале показалась его широкая фигура, он двигал педали так активно, как мог. Мое мертвое сердце сжалось, кажется, мне было жаль его красивые ноги. Я нажала на тормоз и сдала назад.

– Ты чего прицепился ко мне? Спермотоксикоз? – я заметила, как порозовели его щеки, ему была неприятна моя грубость.

– Нет, но уже поздно. Опасно ехать одной, – он бросил велосипед в кусты и сел на переднее сидение, его губа все еще была обижено оттопырена.

– Опасно для кого? Тебе какое дело? Я могу за себя постоять и очень хорошо. Понятно? – нога сама нажала на газ, я не дала ему выйти, хоть и надеялась, что он так поступит.

– Тебе становится легче, когда ты оскорбляешь меня? – черные глаза смотрели на меня со всей серьезностью, что могла быть у 26-летнего парня, не покидавшего свою деревню ни разу в жизни. Я не знала, так ли это, поэтому молчала. – Почему ты так ведешь себя? Я тебя не обижал, был вежлив. Может, я излишне внимателен, но это потому, что ты новенькая в наших краях и еще ничего и никого не знаешь. Не все люди желают тебе добра, могут быть и те, кто сделает тебе больно.

– Мне рассказываешь? – перед глазами пронеслась череда людей, которые считали своим долгом унизить меня. Каким же надо быть нахалом, чтобы цеплять себе подобного? – Вы все считаете, что дети в детдоме живут, как братья и сестры и водят хороводы по вечерам, но этого не так. Знаешь, чем было наполнено мое детство? Жестокостью. Выживает тот, кто сильнее или хитрее. Я не обладала красотой, чтобы какие-нибудь бездетные простофили позарились на меня. Во мне было слишком много гордости, что ползать на коленях перед вышестоящими. Я брала то, что могла, мне никто ничего не давал, не дарил. Вот так бывает: ни друзей, ни подруг. Только книжки, чтобы вытащить себя из этого ада. Если ты другой, ты один. Мне не подходит общество, мне душно рядом с кем-то. Я считаю себя лучше тебя, умнее.

– Но так и есть, – Денис пробежал по корешкам тех книг, что лежали тут и там в моем доме. Я была поражена тому, как легко он признал это. Не стал строить из себя что-то, доказывать. Просто признал свою слабость без тени страдания на лице. – Что еще ты обо мне думаешь?

– Что ты не видел ничего, кроме пары улиц, – дорога была ухабистой, нас то и дело трясло.

– Это тоже правда, – легкая улыбка, снова эти ямочки. – Я никогда не ездил дальше Иваново. Хотел уехать учиться, но родителям нужна была помощь, пришлось остаться. Потом расхотелось. Знаешь, вот ты хорошее доказательство тому, что большой мир делает с маленьким человеком. Сломленная, запуганная, жесткая.

– А при чем тут то, где я живу? – нити его размышлений были мне понятны, но я хотела, чтобы он продолжал рассказ.

– Очень даже причем. Смотри, если бы ты провела детство среди скромных людей с крохотными потребностями, ты бы не рвалась на верхушку холма. Люди пытаются залезть как можно выше. Кто-то идет по чужим головам, кто-то размывает дорогу за собой, кто-то надрывается и разбивается. Но ведь никто не подумал, что внизу можно разбить лагерь, зажечь огонь и жить хорошо. Да, вы никогда не увидите того, что видят те, кто сидят на вершине горы, но и они не найдут крохотный ручеек у высокого дерева, правда? У меня нет страха, что кто-то отберет у меня богатство или власть, я их попросту не имею.

– Ты что хиппи? Будем жить, чем Бог пошлет?

– Нет, я верю в честный труд, который позволит жить хорошо или даже очень хорошо. Мазать хлеб маслом, свои маслом. Почему покупное варенье всегда хуже домашнего? Потому что плоды твоих трудов приносят удовольствие.

– Я никогда не закатывала варенье… – мне стало грустно от этого. Он был прав, не каждый должен быть начальником, не каждый хочет. Такой редкий человек без амбиций, в Москве его бы считали слабаком, неудачником.

Мы доехали до отголосков цивилизации в виде сетевого супермаркета посреди дороги. Мне вспомнился любимый маленький магазинчик продуктов у дома, я ненавидела такое большое и холодное пространство, которое навсегда разрешает не общаться с теми, кто ставит картошку на полки. Мне было приятно любезничать с тучной женщиной, которая своими пухленькими руками искала на белой полочке нужные мне макароны и потом долго рассказывала рецепт запеканки, которую я никогда не приготовлю.