Чтение онлайн

– Понял-понял, – Крячко швырнул под ноги окурок, втоптал его в грязь носком ботинка и, поежившись от налетевшего порыва ветра, сунул руки в карманы легонькой плащовой курточки, наброшенной им впопыхах перед выходом из дома. – Ты сам-то, кстати, как? Не вошел еще во вкус бессмысленных мордобитий? Ой, прости. Я и забыл, что они для тебя не такие уж и бессмысленные. Ты ведь деньги получаешь за каждый выход на ринг. Есть над чем подумать, да, Лева? Фролов наверняка не так скуп, как наше несовершенное государство. На твоем месте я бы не терялся.

– Очень смешно, Стас. – Юмор напарника не вызвал у Гурова даже тени улыбки. Напротив, он стал еще мрачнее, чем был секунду назад. – Если ты считаешь это поводом для шуток, то ты полный кретин. Ничего забавного в этом нет. И во вкус я не вошел. В него никогда нельзя войти, как мне кажется. Если в тебе, конечно, осталось хоть чуточку человеческого. Ирина Плеценко была права. Отвратительная забава. И они, между прочим, Стас, требуют от меня, чтобы я был жестче. По мнению Фролова, как мне было сказано вчера открытым текстом, я слишком мягок по отношению к противнику.

– Хочет, чтобы ты убивал?

– Или как минимум калечил.

– Да, извини, – Крячко опустил глаза. – Участь у тебя незавидная. Я бы уже десять раз успел взорваться, как триста тонн тротила, и вместо того, чтобы быть жестче по отношению к противнику, раскрошил бы табло самому Фролову.

Гуров тоже поднялся на ноги и протянул Крячко руку.

– Ну ладно. Закроем пока эту тему, – сказал он. – И давай расходиться. У тебя еще куча дел, а я… Я собираюсь немного вздремнуть. Хоть пару часиков.

– Домой поедешь?

– Нет, что ты, – усмехнулся Гуров. – Разве я тебе не говорил? Маша считает, что я в командировке. Пришлось снять квартиру на Силуяновской. Не хватало еще, чтобы кто-нибудь из людей Фролова выследил меня и мою семью. Береженого бог бережет, Стас.

В этот самый момент Гуров, бросив взгляд за спину стоящего перед ним напарника, заметил припаркованный у восточных ворот парка темно-вишневый «Опель Кадет» с тонировкой на окнах. Полковник припомнил, что уже отметил ранее присутствие этой машины, когда садился рядом с Крячко на лавочку. И она до сих пор была здесь. Нехорошее предчувствие шевельнулось у Гурова в душе. Конечно, машина могла принадлежать кому угодно, но в столь поздний час, когда поблизости не наблюдалось никаких других автомобилей, это выглядело крайне подозрительно. И в то же время «Опель» стоял с погашенными фарами, и у Гурова не было оснований считать, что в салоне кто-то есть. Лично он не видел, чтобы из машины выходили люди. Как давно она здесь?

– Я собираюсь кое-что проверить, Стас, – сказал Гуров, все еще не выпуская из руки ладонь напарника.

– В отношении Прилуцкого?

– Нет. В отношении тех, кто, возможно, гораздо ближе к нам сейчас, – полковник почти насильно усадил Станислава обратно на скамью и сел сам.

– За нами следят? – Крячко уловил ход его мыслей.

– Именно это я и собираюсь выяснить. У восточного входа стоит «Опель». Не поворачивайся в ту сторону и веди себя естественно. Мы продолжаем разговаривать.

– И что мы будем делать?

– Не мы, а я, – Гуров стал хлопать себя по карманам, словно никак не мог найти что-то. Повернулся лицом к светящемуся ларьку, работающему в круглосуточном режиме за ограждением парка. – Ты просто сиди здесь и жди.

– Чего?

– Моего сигнала. И, ради бога, Стас, без самодеятельности. Ты все понял?

– Ну разумеется, – по привычному, столь знакомому Гурову, выражению лица напарника он понял, насколько уязвлено его самолюбие. – Иди действуй, супермен. А я, как обычно, останусь в резервных войсках.

Гуров неторопливо поднялся со скамейки и нарочито размашистым жестом указал на ларек. Крячко понял его игру и поддержал ее кивком головы. Гуров двинулся по аллее к западному выходу из парка. На какое-то мгновение укутанные багровой листвой деревья скрыли от его обзора «Опель», а затем, когда он снова появился в поле зрения, полковнику показалось, что боковое стекло слегка опустилось вниз. Впрочем, с такого расстояния ему могло и померещиться. Все так же неспешно он вышел из парка и зашагал в направлении ларька. Теперь его нельзя было разглядеть из салона «Опеля», если там кто-то находился.

У ларька топтался синюшного вида забулдыга в лохмотьях. Он периодически просовывал голову в окошечко и гнусавым голосом выпрашивал что-то у продавщицы. В ответ та громко и визгливо крыла алкоголика трехэтажным матом. Гуров не стал останавливаться, а напротив, ускорив шаг, двинулся по окружности парка. Затратив на свой маневр не более трех минут, полковник приблизился к «Опелю» с противоположной стороны. Теперь, вблизи, он мог прекрасно видеть, что боковое стекло с водительской стороны действительно опущено, и из щели тянется струйка сигаретного дыма. В автомобиле с погашенными фарами кто-то был, и это только усилило подозрения Гурова, что «Опель» стоит тут исключительно по его душу. Разобраться с этим следовало немедленно.

Гуров резко дернул на себя водительскую дверцу. Ущербный лунный свет ворвался в темный салон «Опеля» и высветил напряженное, с жесткими характерными чертами лицо Демьянова. Он повернул голову и встретился глазами с Гуровым. Щелчком отбросил недокуренную сигарету, и та упала на асфальт, разметав вокруг себя фейерверк мелких искрящихся брызг.

– Просек все-таки, сучонок, – зло выдавил из себя Евгений и, уверенный в своем превосходстве, неторопливо выбрался наружу. – Ушлый, однако, ты парень.

Гуров молча смотрел ему в глаза. Улица была пустынной, без единого пешехода или проскользнувшего мимо автомобиля. Крячко сидел на скамейке в парке и согласно полученным от напарника инструкциям не оборачивался в их сторону.

– И кто же, интересно, этот фраер, с которым ты так задушевно сейчас общался? – Демьянов расправил плечи, и Гуров подумал, что им вряд ли удастся разойтись по-мирному.

– Это мой старый приятель.

– Да что ты? А я-то, дурак, наивно полагал, что у тебя в Москве, кроме покойного Скорпиона, знакомых не было. Да и Валерий Александрович был того же мнения. Как же так получается, Азазелло? Или у тебя есть какое-то другое имя?

– Меня зовут Роман, – ответил полковник.

– Роман, значит?

Демьянов все теми же присущими ему ленивыми движениями расстегнул пальто. Гуров напрягся. За свою многолетнюю практику он немало насмотрелся на подобный сброд, чтобы не понять причину такого жеста. По-мирному точно не получится… Ну что ж…

– Ну да, Азазелло – это меня Валерий Александрович окрестил. Я-то не против. Так что можешь называть меня и Азазелло, если удобно. А в чем проблема-то, Гром? Дружбан ко мне из Воронежа приехал. Сегодня днем. Говорит, встретиться надо, поболтать…