Чтение онлайн

– Минут через двадцать можно выходить. Он налил себе кружку крепкого чая и, чуть подумав, плеснул немного коньяка.

На улице было прохладно, но Ермаков не стал брать дежурную машину. Он не торопясь направился в сторону центра, разглядывая прохожих. После утреннего дождя воздух был свежий, пропитанный осенними ароматами. Дышалось легко, и Лавр расстегнул верхнюю пуговицу. Около рынка, заметив на афишной тумбе анонс Краснодарского театра музыкальной комедии, он остановился:

«Впервые в этом сезоне! 20 ноября 1940 года. И. Кальман «Сильва». В роли князя Воляпюка – Мартын Лусинян»10.

– Нужно будет достать билеты, – озабоченно подумал Ермаков. – Людмила обрадуется: Лусиняна очень хвалили.

Размышляя о работе и о том, через кого выйти на билетную кассу, Лавр незаметно вышел на Красную и дошёл до здания управления. Предъявив часовому удостоверение, он поднялся на второй этаж и, подойдя к двери с табличкой «Заместитель начальника Управления НКВД по Краснодарскому краю», вздохнув, коротко постучал.

– Да, да! Входите, – раздался сочный баритон. Хозяин кабинета, моложавый, уже начинающий лысеть и полнеть мужчина в новом габардиновом кителе, с поблёскивающими на петлицах тремя шпалами вопросительно посмотрел на него, ожидая продолжения. Свежий малиновый отблеск шпал ясно показывал, что владельцу сшитого на заказ обмундирования недавно присвоено звание: капитан госбезопасности.

– Здравствуйте, я начальник УГРО Кагановичского района… – начал он. Кадровик, скупо улыбнувшись, продолжил:

– Капитан милиции Лавр Павлович Ермаков. Присаживайтесь, – и жестом указал на стул.

Некоторое время, не глядя на него, он молча перебирал бумаги и, найдя нужную, откашлявшись, поднял глаза:

– Центральная кадровая комиссия отклонила ваш рапорт о дальнейшем прохождении службы. В 12-м кабинете получите уведомление об увольнении и… – он слегка помялся, – пора на заслуженный отдых.

Лавр стиснул зубы. Он знал, что рано или поздно это случится и догадывался о причине вызова в кадровый аппарат.

– К моему рапорту было приложено ходатайство начальника краевого розыска, согласованное с начальником НКВД. Неужели этого оказалось недостаточно?

– Как видите, – кадровик развёл руками. – Помимо ходатайства, к пакету документов приобщался выписной эпикриз по последней госпитализации. Врачи категорически возражают, а против медицины мы бессильны.

– А без эпикриза нельзя было направить? – обречённо спросил он, понимая всю наивность своего вопроса.

– Существует утвержденный перечень документов, обязательный к представлению в кадровую службу, и обойти его мы никак не можем. В противном случае направят назад, – и, участливо улыбнувшись, добавил: – Лавр Павлович, рано или поздно мы все выйдем в отставку, даже товарищ Берия. Вы можете по праву гордиться своей службой.

– Спасибо! – Лавр встал. – С вашего позволения я зайду к начальнику розыска?

– Ваше право, не смею препятствовать. Только, пожалуйста, не забудьте заглянуть в 12-й кабинет, – капитан встал и протянул руку, давая понять, что разговор окончен.

***

– Лавр! Загляни в паспорт! Тебе 58 лет, у тебя три ранения! – Федотов11 протянул ему стакан чая.

– Пять, – со вздохом поправил его Лавр, – два ещё с империалистической.

– Тем более! Ты знаешь, как мы за тебя боролись? Шулишов12 согласовал моё ходатайство не читая!

– Надо было медицину подработать, – огорчённо сказал Ермаков. – А как же мне в 37-м подписали с этими ранениями?

Федотов пристально взглянул на него:

– А ты не знаешь?

– Нет, – недоуменно ответил Лавр. – Думал, что всё по закону.

– По закону, – хмыкнул Никифор Максимович. – Тебе просто повезло! Твои документы попали на стол к Агранову, который, оказывается, помнит тебя ещё с 1920 года, когда ты отличился вовремя Улагаевского десанта. Заключения врачей он даже не стал читать, а сказал: «Этот человек должен работать, пока чувствует в себе силы».

Он помолчал, размешивая сахар, и, слегка понизив голос, добавил:

– Я вообще удивляюсь, как ты чистку пережил.

Лавр обескураженно молчал, в череде событий он уже подзабыл те далёкие годы и, поставив стакан, тихо, с плохо скрываемой тоской, спросил:

– Так теперь что, в 12-й кабинет?

– Да, – твёрдо сказал Никифор Максимович. – И имей в виду, на пенсии жизнь не кончается. Месяц-другой отдохни, к сыну с супругой съезди, а потом ко мне. Есть насчёт тебя мысли. Если рассчитываешь, что будешь спокойно рыбу ловить, то ошибаешься.

***

Не успел он войти в свой кабинет, как в дверь ворвались Виктор Семёнович и начальник отделения милиции.

– Это правда? – не здороваясь, спросил начальник. – Мне на совещании сказали.

– Правда, – спокойно ответил Лавр. – Сейчас начну хвосты подбирать и дела к сдаче готовить.

Начальник смачно выругался:

– Чем они там думают в кадрах! Дали бы год нормально закрыть, а потом выгоняли бы!

– Ну, во-первых, не выгнали, а попросили уйти на заслуженный отдых, – усмехнулся он. – А во-вторых, за закрытие года не рви сердце. У нас крепкие позиции и хорошие перспективы по раскрытиям, даже приостановленных материалов нет. Ты лучше скажи, Владимир Иванович, кого на моё место рассматривать будешь?

Тот сокрушенно развёл руками:

– Да я как-то и не думал об этом. И вздохнул: – Так неожиданно всё…

– Витя у нас состоит в кадровом резерве, – Лавр кивнул на Виктора. – Постарайся добиться, чтобы его назначили. Он прекрасно знает подучётный элемент, владеет обстановкой, и хлопцы его слушаются. Самое главное, как можно быстрее согласуй его кандидатуру и не затягивай с документами на назначение, а то пришлют какого-нибудь выдвиженца, и тогда точно работу завалишь.

Начальник согласно покивал:

– Прав ты, Палыч! Как всегда, прав, – и обнял его за плечи: – Пошли ко мне!

Лавр опечатал дверь, и они направились по коридору. На пороге своего кабинета Владимир Иванович оглянулся и поманил рукой Виктора Семёновича, который стоял в отдалении, не зная, идти ему с ними или вернуться к себе в кабинет:

– Что стоишь как чужой! Заходи, все-таки будущий зам.

Заперев дверь, Владимир Иванович быстро разложил нехитрую закуску, достал бутылку водки и, наполнив стопки, произнес: