Чтение онлайн

— Смешная, веселая паненка! — говорила бабка.

Рассказ сторожихи о семье пана подловчего произвел сильное впечатление на молодого учителя. Образ несчастной пани с черными пышными волосами живо рисовался его воображению, и пытливая мысль стремилась угадать все скрытые подробности этой человеческой драмы. И сама Ядвися, и трагическая история ее матери в представлении Лобановича были неотделимы от темной полесской глуши, которая, казалось, каким-то таинственным образом влияла на судьбы живущих здесь людей.

Оставаясь наедине с самим собой, Лобанович часто думал о Ядвисе, даже мысленно разговаривал с нею. И этот разговор был таким простым, искренним, потому что шел от сердца! Ядвися смотрела на него милым, немного хитроватым взглядом и смеялась. На душе у Лобановича становилось легко и покойно. Он чувствовал, как вливается ему в грудь какое-то приятное тепло и греет его сердце. Но при встрече с Ядвисей он никогда не высказывал того, что говорил ей без нее. Не то стыдливость еще чистого сердца, не то какая-то осторожность мешали ему высказать ей все, что было на душе.

Вскоре после того как Лобанович вернулся от Турсевича, к нему приехал Соханюк. Лобанович удивился, увидя на пороге высокую, худощавую фигуру хатовичского учителя. Он никак не ожидал его приезда, особенно в будний день.

— Зд'ястуйте! — проговорил Соханюк, при этом губы и глаза его смеялись веселым смехом. — Что, не ожидали меня? — спросил он, поздоровавшись.

— Никак не ожидал. Ну, тем приятнее видеть вас здесь. Заходите, пожалуйста, в квартиру, а я сейчас закончу урок и отпущу ребят на обед… А может быть, вам интересно познакомиться с моей школой, то милости прошу.

Соханюк, видимо, только из вежливости прошелся между ученических скамеек, заглядывая в грифельные доски и в тетради учеников, а затем остановился возле шкафа с книгами и слушал, как Лобанович вел занятия и как отвечали ученики.

Лобанович старался не ударить в грязь лицом перед Соханюком и показать свою школу с наилучшей стороны. Вопросы так и сыпались один за другим. Все школьники, которых вызывал Лобанович, отвечали довольно хорошо.

— Может быть, проэкзаменуете моих учеников? — спросил Лобанович Соханюка.

Соханюк махнул рукой, давая этим понять, что он не имеет никаких вопросов.

— Спрячьте книги! — обратился Лобанович к ученикам.

Дети быстро попрятали книги и доски.

— Молитву!

Ученики хором пропели предобеденную молитву. С шумом ринулись они на улицу и заполнили ее своими звонкими голосами.

— Ну, как вам нравится моя школа?

— Ничего, хорошо! Хорошо!.. Вы, видно, много работаете?

— Работать-то приходится. Только мне все кажется, что в моей работе чего-то не хватает и что я работаю не так, как нужно.

Учителя вошли в комнату.

— Эх, плюньте вы на это! — проговорил Соханюк. — Научили читать, писать и задачки решать — и шабаш! Вы думаете, медаль заслужите? Или мир перевернете? Инспектор найдет к чему прицепиться. В самом лучшем случае благодарность напишет, а дирекция вам десять рублей вышлет. Но свое здоровье дороже.

— А как же вы свою школу оставили?

— А куда она денется? В лес не убежит, — засмеялся Соханюк.

"Видно, брат, ты не зря сюда приехал", — подумал Лобанович.

— Должно быть, у вас есть какое-то важное дело здесь, если так. Может, в сваты приехали к кому-нибудь? — меняя тон разговора, шутливо спросил Лобанович.

— Что же, сватайте. Гулять будем.

— Видите ли, я плохой сват. Как бы вдруг из-за девушки не поссорились.

— Чтобы из-за девушки да еще ссориться! Мало ли этою добра на свете! Хватит на наш век!.. Между прочим, вами интересуется одна паненка.

— Паненка? Какая?

— Такая, что все отдай — и мало!

— Но кто она?

— Говорит: хотела бы познакомиться о тельшинским учителем.

— Может быть, завитанская чаровница?

— Она, коллега, она! Как это вы отгадали?

— А у меня бабка знахарка, я у нее уроки беру.

— А все же интересно: как вы догадались, что это она?

— Очень просто. Все кавалеры — семь пар чистых и семь пар нечистых, и вы в том числе, — влюбились в панну Людмилу. У нее даже голова закружилась от радости и дух занялся. Но ее огорчает одно: почему не все кавалеры отдают дань ее красоте? Я, если хотите, тот горбун из сказки "Царевна Красный цветок", который не поклонился царевне. И не буду ей кланяться.

— Вот вы какой! — сказал Соханюк и засмеялся.

— А что же вы думали!

— И не познакомитесь с нею?

— Во всяком случае сам к ней не пойду.

— Почему?

— Просто не пойду — и все.

Соханюк болтал о том о сем, порой смеялся, но Лобановичу казалось, что о чем-то самом главном он умалчивает, — ведь не может быть, чтобы он приехал сюда только для того, чтобы сообщить, что дочь землемера хочет познакомиться с тельшинским учителем!

— Извините, я сейчас вернусь.

Лобанович вышел в кухню.

— На тебе, бабка, полтинник, принеси горелки.

— Вы его угощать хотите? — шепотом спросила бабка.

— А что?

— Не стоит, паничок! Это же он приехал гарнцы собирать.

— Какие гарнцы?

— Ссыпку с нашего общества на школу.

— Кому ссыпку?

— Себе, паничок! — говоря это, бабка даже задыхалась от возмущения.

Лобанович с удивлением слушал ее. Все это дело было для него непонятным, хотя в значительной степени проливало свет на приезд Соханюка.

— Ну, бабка, принеси горелки, выпьем, тогда, может быть, поймем.

Бабка сердито накинула на себя свитку, громко стукнула дверью и направилась к Лявону Секачу.

Лобанович возвратился к гостю. Еще ничего не понимая, он взглянул на Соханюка.

— Знаете, что говорит моя бабка: будто вы приехали собирать какую-то ссыпку. Что вы на это скажете?

Соханюк опустил глаза, как бы почувствовав некоторую неловкость, а затем вскинул их на Лобановича.

— Да, мне принадлежит ссыпка от вашей деревни, — проговорил он спокойно.