Чтение онлайн

Игроки все больше входили в азарт. В банке было довольно много денег. Кто проиграл, тому хотелось отыграться и еще заработать, а кто выиграл, тому хотелось выигрыш свой увеличить. И деньги громче и чаще звенели на столе, плывя в банк.

Коренчик ворожил на пальцах: валет — семерка, валет — семерка. И старался попасть пальцем в палец, разводя руки в стороны и делая ими несколько вращательных движений. И когда выходило, что пальцы сталкивались при слове "валет", то на валета и ставилось больше.

У Помахайлика был другой способ ворожбы. Он клал карты ровненько на край стола и ударял по ним ладонью; та карта, которая отлетала дальше, ценилась выше.

Колдовал и Найдус, но его колдовство было особого порядка. Тут было что-то задумано и загадано. Не одни только деньги принимались во внимание: к нему пришла червонная дама, которая символизировала собой Тамару Алексеевну. Найдус отложил даму и тихонько подсунул под нее полтинник, а потом, подумав, положил сверху еще гривенник и сказал банкомету:

— На карте и под картою.

Банкомет кивнул головой и начал выкладывать ряды, говоря:

— Берите деньги.

— Рано вышла! — сказал Помахайлик, выбрасывая на стол карту.

— Наша возьмет! — подбадривал Зязульский Лобановича.

— Гони сюда! — крикнул Тарас Иванович и отвернул свою карту, под которой лежал рубль.

— Вот угадает поставить! — удивился банкомет, отсчитывая три рубля.

— Я же тебе четыре просадил.

В четвертом ряду взял король Лобановича на пять копеек. Все смеялись, а Зязульский сказал:

— Мы еще девятый ряд возьмем. Пять копеек заработал — и то хорошо.

С замиранием сердца все ждали девятого вала. Банкомет посмотрел в сторону Тараса Ивановича и Найдуса.

— Не дать бы им…

— Нам давай! — кричал Зязульский

— А у вас что?

Лобанович показал девятку.

— Ваша! — радостно крикнул Базыль.

— А что?

И Зязульский начал многозначительно подталкивать локтем Лобановича, а игроки со злостью бросили карты.

Бедный Найдус хотел незаметно взять полтинник из-под своей карты, но банкомет зорко следил за ним.

— Гони, гони! — и забрал полтинник и гривенник.

Тарас Иванович поинтересовался картой, на которую ставил Найдус, хотя тот и очень не хотел выдавать свою тайну.

— Ха-ха-ха! — хохотал Широкий. — Тамара Алексеевна, зачем вы подвели Найдуса? — и показал ей червонную даму.

— Стучу! — кричал банкомет. — Променад!

Это означало, что банк утроился и будет последняя сдача карт.

— Продул, брат, выигрыш и свои пятьдесят копеек, — грустно признался Садович приятелю. — Спущу еще рубль — и баста… Ты, брат, молодец, девятый вал взял.

— Ведь и ты же взял.

— И еще возьму! — храбрился Садович.

Базыль роздал карты. Банк его увеличился. Найдус покраснел, даже побагровел, — видимо, намеревался поставить высокую ставку. Зязульский тем временем давал Лобановичу советы, сколько и на какую карту ставить. Поставили весь предыдущий выигрыш. Садович также увеличил ставку и вместо рубля поставил два. Тамара Алексеевна казалась совершенно спокойной, но очаровательная улыбка сбежала с ее губ. Только теперь игра достигла высшей степени напряжения.

Тревожно окинул Базыль глазами поле своих противников. В банке было рублей двадцать. Хотелось сохранить этот банк, снять как можно больше. А игроки жадными взглядами окидывали кучу денег, каждому хотелось как можно больше выудить оттуда.

Банкомет закурил. Ему везло, даже девятого ряда никому не дал. Положив последнюю карту, он собрал "мазы" из-под карт и обеими руками придвинул к себе деньги.

— Нахватал, как жаба грязи! — с завистью проговорил Найдус, хотя он немного отыгрался на этот раз.

Лобанович спустил свой выигрыш, но Зязульский поддавал ему жару:

— Выиграем еще! Ты меня только слушай.

Садович тихонько подошел к Тарасу Ивановичу и напомнил ему о трех рублях долга.

— Братец ты мой родненький! Я же голый остался, семь рублей просадил! Обожди немного.

Если на первый банк банкометов не находилось, то теперь их вызвалось целых три.

— Я держу банк! — загорланил Помахайлик.

— Банк ставлю я! — засуетился старшина.

— Шиш одному и другому! — загремел Тарас Иванович и схватил карты, расчищая место за столом.

— Я первый сказал!

— Поставишь еще, черт тебя не возьмет! — сказал Широкий и положил на стол три рубля.

Помахайлик скривил губы.

— Это черт знает что! Из рук вырывать карты… Бочка! — добавил он, понизив голос.

— Заткнись, кадило… добросмердящее! — Тарас Иванович повернулся к Помахайлику, окинув его грозным взглядом.

— Тише вы, все наиграетесь! — ласково, примирительно проговорил Зязульский.

Широкий начал раздавать карты.

— Тебе сколько дать, масло ты лампадное? — спросил он Помахайлика уже примирительным тоном.

— Не хочу на твой банк карты брать! — Помахайлик сидел надувшись.

— Каяться будешь: карты везучие.

— Ну, давай! — Злость у Помахайлика прошла.

— Пива, горло промочить!

— Базыль, посылай за пивом!

Базыль не спорит. Он ничего не имеет против пива и отсчитывает деньги на дюжину бутылок: ведь он же выиграл.

На сцене появляется Есель, исчезает, а через недолгое время тащит полную корзинку пива.

Банк Тараса Ивановича тянется долго. Деньги приходят и уходят. Садович несколько раз принимается шарить в своих карманах. Зязульский дипломатично отодвинулся подальше от своего ученика: его "учительские" советы оказались напрасными.

— Ну что? — спрашивает Садович приятеля.

— Плохо, брат, — трясет головой Лобанович.

Они отходят от стола, пьют пиво. Вид у них далеко не геройский.

— Знаешь, брат, десять рублей продул. У тебя есть деньги? — спрашивает Садович.

— Слабо, брат.

Выпивают еще.

Пиво дурманит усталые головы, становится немного веселей. Перед глазами стоят фигуры карт, в ушах звенят деньги, а там, где-то внутри, в глубине, что-то ноет, болит, и беспокойные мысли снуют в голове. А голос соблазна шепчет: "Еще все можно поправить, вернуть свои деньги… "