На рубеже двух столетий
Шрифт:
Заявление не склонного к сервилизму Эйхенбаума о готовности «приступить к работе» не покажется странным, если вспомнить, что ведущими «опоязовцами» (Шкловским, Эйхенбаумом, Тыняновым, Якубинским и Томашевским) уже был осуществлен замысел взаимосвязанных статей, посвященных языку и стилю Ленина [855] . Кроме того, можно предположить, что текст этого «широковещательного заявления» был «отредактирован» секретарем разряда Б. В. Казанским, который при составлении протоколов, как мы увидим, расставлял нужные акценты.
855
См.: Леф. 1924. № 1 (5). Судя по дневнику, Эйхенбаум закончил статью накануне этого заседания.
Не вдаваясь в объяснения причин интереса формалистов к ленинской теме [856] , отметим лишь, что таким образом Разряд ИСИ не только оперативно «указал, в какой форме» отразит деятельность вождя, но и мгновенно выполнил это научное задание. Театральный разряд откликнулся на циркуляр в середине апреля [857] , а Музыкальный — 3 мая [858] . Что касается Разряда ИЗО, то, по всей видимости, он объявил ленинскую тему лишь к следующей годовщине смерти вождя [859] .
856
Ряд убедительных соображений по этому поводу см., например, в статье: Тихонов Г. Заметки о диспуте формалистов и марксистов 1927 года // Новое литературное обозрение. 2001. № 50. С. 282–284.
857
Разряд ТЕО постановил «почтить память покойного В. И. Ленина описанием массовых постановок, бывших в Ленинграде с 1917 по 1923 гг.», и поручил собирание необходимых материалов А. И. Пиотровскому (Оп. 1. Ед. хр. 147. Л. 48 об.; Ед. хр. 132. Л. 94 об.).
858
Разряд МУЗО постановил: «с целью <…> отражения <…> идей В. И. Ленина» организовать секцию «Музыка и социальная жизнь» (Там же. Ед. хр. 147. Л. 57).
859
См. выписку из Журнала заседаний Разряда ИЗО от 23 января 1925 г. (Оп. 3. Ед. хр. 15. Л. 14), где было постановлено «разработать исследование о взглядах Ленина на искусство».
Итак, Разряд ИСИ первым в Институте приступил к изучению современного искусства, тем самым откликнувшись на призыв ревизионных комиссий «приблизить научную работу к вопросам современности» [860] , и оказался пионером в разработке «ленинианы». Иными словами, в начале 1924 года Словесный разряд предстает как наиболее лояльный и «передовой» в Институте [861] , благодаря тому что научные интересы его сотрудников совпали с распоряжениями вышестоящих инстанций. Иначе дело обстояло с реализовавшимися социологическими проектами, исходившими от председателя Разряда ИСИ. Речь идет о корректировке не только учебных программ Курсов, но и собственно научной работы Института. Эти предложения напрямую относятся к заявленной теме нашего сообщения. Остановимся на них подробнее.
860
Комитеты современного искусства начали повсеместно насаждаться Наркомпросом в искусствоведческих институтах с 1925 г. Тогда же они возникли на других разрядах ГИИИ, кроме ИЗО, где Комитет был организован только 5 апреля 1926 г. (Там же. Ед. хр. 22. Л. 1).
861
Например, в одной из анкет конца 1924 г. указывалось как «главное научное достижение» РИИИ — работа этого Комитета (Оп. 1. Ед. хр. 158. Л. 257).
9 октября 1924 года сотрудникам Разряда ИСИ было разослано приглашение на очередное заседание, запланированное на 15 октября, где первым пунктом повестки стоял «План работы секций на 1924/25 г.» [862] . Однако в протоколе заседания этот главный вопрос передвинут на шестое место и звучит таким образом:
Слушали: Предложение Председателя обсудить вопрос о дальнейшей работе Разряда. Выяснилось, что Комитет и обе Секции Разряда [863] обеспечены докладами до конца года и могут заседать поочередно, заполняя таким образом 3 воскресенья из 4-х в месяц. 4-ое желательно было бы посвятить разработке социологических вопросов истории литературы в особой Комиссии. [864]
862
Там же. Ед. хр. 67. Л. 118; РГАЛИ. Ф. 1527. Оп. 1. Ед. хр. 807. Л. 10.
863
Речь идет о трех структурных единицах Разряда: Комитете современной литературы, Секции художественной словесности и Секции художественной речи.
864
Оп. 1. Ед. хр. 67. Л. 119.
Как можно заметить, обсуждение плана работы секций подменилось предложением председателя создать «особую комиссию» внутри Разряда для «разработки социологического вопроса». Словесный разряд в данном случае «не опережал прогресс»: социологические комиссии к середине октября 1924 года уже были заявлены в Театральном и Музыкальном разрядах [865] , а в Разряде ИЗО подобная структура была предложена на заседании 16 октября 1924 года, то есть на следующий день [866] .
865
См. письмо в ЛОГ (Ленинградское отделение Главнауки) от 15 ноября 1924 г. со списком заседаний Разрядов осенью 1924 г. (Там же. Ед. хр. 158. Л. 192).
866
Там же.
Интересно другое: поверх процитированного выше фрагмента другими чернилами рукой того же Казанского записан текст, уже совсем не имеющий отношения к плану работы секций:
П. 6. Слушали: предложение Председателя обсудить вопрос об учреждении особой Комиссии для разработки социологических проблем истории литературы. Выясняется, что научные сотрудники очень заинтересованы в этом. [867]
Перед нами стилистическая переработка параграфа. Расплывчатое «предложение Председателя» «обсудить дальнейшую работу Разряда» и условное наклонение («желательно было бы»), так же как невнятное название («особая Комиссия»), заменено на четкое и конкретное предложение о создании «Комиссии для разработки социологических проблем истории литературы». Кроме того, вставлена явно неловкая и фальшивая фраза о необычайной заинтересованности научных сотрудников «в этом». Становится понятным, как составлялись официальные бумаги и насколько можно им доверять [868] .
867
Там же. Ед. хр. 67. Л. 119.
868
Протоколы после такой переработки перепечатывались на машинке и рассылались в вышестоящие инстанции; в фонде Института в основном сохранились машинописные копии, но некоторые протоколы (особенно ранних годов) сохранились в рукописи.
Вкрадчивость и осторожность высказанного предложения, как и сама неожиданность его появления на повестке дня, говорят о дипломатическом лавировании председателя, опасавшегося встретить сопротивление коллег. Об этом же свидетельствует запись в дневнике Эйхенбаума от 29 сентября 1924 года (то есть за две с небольшим недели до заседания), где зафиксирован разговор с Казанским, убеждавшим его в необходимости «пойти „навстречу жизни“ — побеседовать о социологическом методе». Это предложение, судя по дневнику, вызвало резкую отповедь Эйхенбаума. Он сравнивает насаждаемую марксистскую идеологию с «религиозным догматизмом и схоластикой» и резюмирует свой ответ Казанскому: «На нас хлынуло Средневековье <…> вплоть до инквизиции и проч. Идет борьба против научной мысли как таковой» [869] .
869
Цит. по: Кертис Дж. Борис Эйхенбаум. С. 137.
Известно, что Эйхенбаум присутствовал на этом заседании 15 октября, и, вероятно, полемика и возражения имели место. Однако в протокол была вписана следующая императивная резолюция по исправленному шестому пункту:
Постановили: Поручить Президиуму Разряда организовать Комиссию для разработки социологических проблем истории литературы. Поручить Якубинскому выступить с инициативным докладом на эту тему. [870]
О том, что предложение Жирмунского проходило не так уж гладко, косвенно свидетельствует заявление отсутствовавшего на этом заседании Л. П. Якубинского [871] , в котором он «отказался взять на себя порученную ему в предыдущем заседании инициативную роль в организации Комиссии по разработке социологических проблем» [872] .
870
Оп. 1. Ед. хр. 67. Л. 119.
871
Якубинский был единственный из институтских формалистов, кто занимался вопросами социологии речи с уклоном в марксизм.
872
Заявление было зачитано на следующем совете Разряда 17 декабря 1924 г. (Оп. 1. Ед. хр. 67. Л. 126).
На этом подтасовка решений Разряда, принятых на заседании 15 октября 1924 года, не закончилась. Следующим днем (16 октября) датировано написанное В. М. Жирмунским «ходатайство» в Президиум Института:
Разряд Словесных Искусств в заседании от 15 октября 1924 г. постановил ходатайствовать перед Президиумом Института:
1) об организации при Институте для расширения его научной деятельности особого межразрядного Комитета по Социологии Искусств,
2) о разрешении организовать при Разряде Комиссию по изучению языка как социального явления (Комиссию по социологии речи). [873]
873
Там же. Ед. хр. 153. Л. 26.
Если вторая просьба этого документа как-то корреспондирует с протокольной записью процитированного выше «постановления» (социология литературы заменена здесь на социологию речи), то первый пункт ходатайства оказывается просто фальсификацией: никаких постановлений Разряда ИСИ об организации межразрядного «Комитета по Социологии Искусств» в протоколе нет.
На следующий день, 17 октября 1924 года, Жирмунский выступил с этим фиктивным ходатайством Разряда на Президиуме — оно было включено в перечень реальных постановлений под литерой «д»:
П. 11. Слушали: Доклад В. М. Жирмунского о состоявшихся 15 сего октября постановлениях Разряда Истории Словесных Искусств: <…>
д) Об организации при Институте для расширения его научной деятельности особого Межразрядного Комитета по Социологии Искусства.
Постановили: Передать разработку вопросов социологического метода в уже существующий при Институте Межразрядный Комитет по вопросам искусствознания и общей эстетики для соответственной перестройки работ этого Комитета. [874]
874
Там же. Ед. хр. 147. Л. 98.