Чтение онлайн

Английские философы-позитивисты Д. С. Милль, А. Бэн и Г. Спенсер, заявившие о необходимости выделения психологии из философии, призывали строить ее на опытных началах в союзе с естествознанием, обращаясь к принципам и методам естественных наук. Позитивистские положения о том, что наука сводится к описанию непосредственно наблюдаемых явлений, данных в опыте, ограничение научного исследования внешним описанием и классификацией наблюдаемых явлений, отрицание возможности проникать в сущность предметов, сочетаясь с субъективно-идеалистическими философскими взглядами и с интроспективной концепцией психики, приобрели следующий смысл в применении к психологии. Поскольку дух признавался особой субстанцией и психика считалась замкнутым в себе внутренним миром сознания, предметом психологии становилось описание проявлений духа в сознании путем интроспекции или внутреннего опыта, а опытное исследование в психологии сводилось к интроспекции. Субъективный метод утверждался как единственно возможный. Начатые В. Вундтом и его многочисленными учениками и последователями психологические эксперименты вели к сближению психологии с естествознанием, однако прежние методологические принципы сохранялись. Сознание рассматривалось само по себе, обособленно от материального мира и от деятельности в нем человека. Психология сознания реализовалась в разных вариантах разными научными школами, но в пределах, ограниченных общим взглядом на сознание.

В России программу развития психологии как «положительной» науки предложил К. Д. Кавелин, видный представитель русского либерализма, профессор государственного права, который обосновал свое выступление тем, что «психология выдвинулась на первый план, и очень понятно, почему. Она – собственно центр, к которому теперь сходятся и который предполагает все науки, имеющие предметом человека» (Кавелин, 1899, с. 365).

Программа развития психологии, предложенная Сеченовым, строилась на принципиально новом подходе к психике. Ученый выступал против обособления психического от материального мира, или, говоря его словами, против «обособителей» психического. Никак не соглашаясь с «обособителями» психического, Сеченов рассматривал психику в связи с материальным миром и с деятельностью в нем человека. Связь эта представала и как связь психики с мозгом, в которой психика выступала в качестве функции высших отделов нервной системы, и как связь с внешним миром путем его отражения, в которой проявлялась отражательная функция психики, и как связь, выражающаяся во взаимодействии человека с миром, обусловленная регулирующей функцией психики.

Значение сеченовского учения для психологии заключалось в том, что был открыт способ детерминации поведения человека объективным миром посредством психики, которая была поставлена в причинную связь с мозгом, внешним миром и с действиями человека. Преобразованная и принципиально измененная Сеченовым схема рефлекторной деятельности нервной системы включала психические компоненты, начиная от элементарных уровней чувствительности и кончая мышлением. Психика служит, по определению Сеченова, орудием различения условий действия и руководителем соответственных этим условиям целесообразных действий.

В соответствии с решением вопроса о природе психического сеченовская программа развития психологии требовала применения объективных методов исследования детерминации психики объективным миром и изучения внутренних факторов психического развития в их взаимосвязи с внешними воздействиями. Предметом психологического исследования становилось не интроспективное описание явлений сознания, обособленных от материального мира и замкнутых во внутреннем опыте, а изучение процесса возникновения и развития психических явлений как деятельности мозга, обусловленной внешними обстоятельствами жизни человека и его внутренними условиями. Речь шла об исследовании разных уровней психического как отражения объективного мира и согласования с ними разных уровней действий человека, начиная с непроизвольных движений и кончая поступками, наивысшими произвольными актами. В детерминацию психики таким путем включались общественные условия жизни человека. Сеченовская теория подводила к постановке вопроса об общественно-исторической обусловленности психики и к социально-психологическим проблемам.

В построении своей психологической теории И. М. Сеченов опирался на воззрения Н. Г. Чернышевского, который своеобразие положения психологии среди других паук видел в том, что она является звеном, соединяющим естествознание с философией и гуманитарными науками. Чернышевский вводил психологию в область нравственных наук и в то же время предлагал разрабатывать ее способами, принятыми точными науками, понимая под этим установление принципов объективной необходимости, закономерности и причинности. Он видел в психологии науку, которая должна определить условия формирования людей нового склада – волевых личностей, действия которых регулируются высокими общественными моральными принципами революционного дела. Сеченов стал тем ученым, который воплотил идеи Чернышевского в материалистической психологии.

Когда в 1863 г. после ареста Н. Г. Чернышевского и заточения его в Петропавловскую крепость были напечатаны «Рефлексы головного мозга» И. М. Сеченова, читатели увидели в этом произведении развитие взглядов революционной демократии. По словам самого Сеченова, он выступил против «строгих средневековых опекунов общественной мысли», подавлявших «брожение умов», поднял голос в защиту тех, «кому дорога истина», «за бескорыстных искателей будущих истин». К бескорыстным искателям относился и тот человек с идеально сильной волей, действующий во имя высокого нравственного принципа, горячо любящий правду, готовый идти из-за правды на муку, которого Сеченов ярко охарактеризовал в «Рефлексах головного мозга». Формирование волевой личности рассматривалось в связи с нравственной регуляцией ее поступков по отношению к другим людям. «Моя задача, – писал Сеченов, – заключается в самом деле в следующем: объяснить… деятельность человека… с идеально сильной волей, действующего во имя какого-либо высокого нравственного принципа и отдающего себе ясный отчет в каждом шаге, – одним словом, деятельность, представляющую высший тип произвольности» (Сеченов, 1947, с. 111).

Тип волевого человека, «не уклоняющегося от выбранного пути никакими ужасающими силами внешней природы», связывался читателями с теми «новыми людьми», о которых писал Чернышевский в своем романе «Что делать?», а также с автором романа, находившимся в Петропавловской крепости. Передовая русская общественность восприняла «Рефлексы головного мозга» как естественнонаучное обоснование того, что высшие нравственные идеалы могут быть воспитаны у человека в определенных условиях жизни и стать регуляторами его поведения, его действий, движущими силами передовых людей в преобразовании общества. Сеченов нес читателям идеи, которые руководили героями романа Чернышевского.

Для царских чиновников имена Сеченова и Чернышевского также связывались между собой. Цензура запретила печатание «Рефлексов головного мозга» в журнале «Современник» – органе революционной демократии, которому эта статья предназначалась. В отзыве Совета по делам книгопечатания на «Рефлексы головного мозга» отмечалось, что статья развивает общие положения материалистической доктрины, ее содержание соотносилось с романом «Что делать?», где, как писал рецензент, «изложены главные основы этого исповедания веры». Совет нашел, что имеющееся в статье «рассуждение… направлено к отрицанию нравственных основ общества и потрясению догмата о бессмертии души и вообще религиозных начал» (Научное наследство, 1956, с. 59–60). Цензура, запрещая печатать «Рефлексы головного мозга» в «Современнике», определила теорию Сеченова как «крайне опасную». Трактат Сеченова было разрешено опубликовать в таком специальном издании, как «Медицинский вестник».

Когда в 1866 г. Сеченов выпустил «Рефлексы головного мозга» отдельным изданием, книга была арестована, против ее автора возбудили судебное дело. Главное управление по делам печати так сообщало о причинах ареста книги: «Эта материалистическая теория. ниспровергает все понятия о нравственном добре и зле, о нравственных обязанностях, о вменяемости преступлений, отнимает у наших поступков всякую заслугу и ответственность и, разрушая моральные основы общества в земной жизни, тем самым уничтожает религиозный догмат жизни будущей, она несогласна ни с христианским, ни с уголовно-юридическим воззрением и ведет положительно к развращению нравов. Поэтому книга г. Сеченова «Рефлексы головного мозга» представляется направленной к развращению нравов и подлежит судебному преследованию. и уничтожению, как крайне опасная по своему влиянию на людей. Уничтожение книги г. Сеченова, как изложение самых крайних материалистических теорий, опирающихся, по-видимому, на авторитет науки, признано советом гл. управления по делам печати необходимым» (там же, с. 63).

В отношении к прокурору петербургского окружного суда цензурный комитет указывал статью Уложения о наказаниях, которую следовало применить для судебного преследования и уничтожения книги. В окружном суде дело затянулось. Известный адвокат В. Д. Спасович стал по поручению Сеченова хлопотать о снятии ареста с книги. Разбор этого дела в заседании окружного суда привлек столь многочисленную публику, что судебные чиновники побоялись начать суд над книгой и ее автором. Гласное обвинение Сеченова взволновало бы всю передовую общественность, еще более усилило бы интерес к книге. Дело передали в петербургскую судебную палату. Понимая, что судебный процесс может кончиться провалом, управляющий министерством юстиции князь Урусов писал министру внутренних дел П. А. Валуеву: «Гласное развитие материалистических теорий при судебном производстве этого дела может иметь последствием своим распространение этих теорий в обществе вследствие возбуждения особого интереса к содержанию этой книги… Поэтому… я полагал бы более осторожным не давать дальнейшего хода возбужденному Цензурным комитетом преследованию книги…» (с. 71). Валуев согласился. Арест с книги был снят.

Психологическая теория Сеченова для его современников – и сторонников, и противников – имела социальный и социально-психологический смысл. Волна общественного подъема 1860—1870-х годов широко разнесла идеи революционной демократии и прочно связанное с ними психологическое учение И. М. Сеченова.

В первые годы после опубликования «Рефлексов головного мозга» идеологи самодержавия старались своим молчанием ослабить впечатление от этого труда. Когда «замолчать» учение Сеченова не удалось, противники его избрали иные формы борьбы. Поощряемые свыше, они стали выступать против материалистической теории и в печати, и с кафедр учебных заведений. Реакционные деятели нападали на нее, поддерживая, как они заявляли, «существующий порядок».