На рубеже
Шрифт:
— А теперь сюда нужно добавить последние изменения: покраснение глаз, резь в них на солнце и невыносимую жажду при виде напитков красного цвета, — утвердительно произнесла Николь.
— Так уж и невыносимую? — улыбаясь, переспросила Стеф.
— Нет, сейчас я её не чувствую, — пожала плечами Николь. — Только постоянно есть хочется. Интересно, что со мной будет дальше?
— Если бы я только знала, — тяжело вздохнула Стеф.
— Спасибо, что ты рядом. Без тебя мне было бы совсем плохо, — Николь положила ладонь на её плечо.
Стеф тут же отдёрнула руку.
— У тебя что, температура ещё не снизилась? Ты как огонь.
— Не знаю, — удивилась Николь, — я прекрасно себя чувствую. Ничего не болит, даже глаза не беспокоят.
— Странно, прошло уже так много времени, а у тебя всё в разгаре, — удивилась Стеф. — Значит, и на вечеринке ты была с такой же температурой.
— Это плохо? — испугалась Николь.
— Не знаю. Может, и не плохо, только хорошего мало. Надо расспросить Тони.
Когда они приехали в студгородок, было совсем темно. Приняв душ, Николь присела за стол, подвинула зеркало и внимательно посмотрела на своё отражение.
«Кто я? Что я? Никто не знает. Всё так запутанно и неопределённо. Но одно ясно — теперь ничего не будет как прежде».
С этими мыслями она подошла к окну и отодвинула занавеску.
Студгородок ещё не спал. За светящимися окнами периодически мелькали находящиеся в комнатах люди. «Нормальные люди», — отметила про себя Николь и усмехнулась. Да, к нормальным её теперь вряд ли отнесёшь.
Она легла в постель, но спать не хотелось. Потянувшись за книжкой, наткнулась на доклад. «С папой я так его и не обсудила, — с сожалением подумала она. — Не до этого было. Придётся справляться самой».
Николь принялась перечитывать доклад и уже по-другому смотрела на каждое предложение. «Влияние солнечного света, — начала читать она. — А как будет влиять лунный свет на меня, и что я теперь буду делать в полнолуние? А где сейчас луна?».
Она поднялась с постели и снова подошла к окну. На небе, прямо перед её глазами, висел серпик молодого месяца, освещая всё своим серебристым светом.
Николь поднесла руки к лицу и начала внимательно их осматривать, как будто видела в первый раз.
— Что, любуешься? — раздался за спиной голос Стеф.
От неожиданности Николь вздрогнула.
— Ложись спать, Николь, — устало произнесла подруга. — В ближайшее время ничего не произойдёт. Фаза ушла, и ты не переродилась. Так что будем надеяться, что хотя бы этот атавизм от твоих лохматых родичей тебе не передался.
— Пока не передался, — поправила её Николь и задвинула штору, — Спокойной ночи, Стеф, — пожелала она подруге. — И ещё раз спасибо.
— Да, ладно. Если что, я рядом, — произнесла Стеф, закрывая дверь.
— Да, я помню. Ты не спишь, — зевая, произнесла Николь.
Сон Николь был беспокойным. Ей снилось, что она превращается то в мифическое чудовище с головой волка, то в египетское божество с несколькими головами на плечах. То она улетала вверх птицей, то падала в воды водопада. И всё это перемежалось с картинками из её прошлой и нынешней жизни.
Стеф несколько раз заходила к ней в комнату и, видя, как она мечется в кровати, пыталась изменять её настрой. Но со снами это было делать непросто, требовалось приложить очень много усилий. Когда Николь успокаивалась, она удалялась. И так повторялось несколько раз.
Зайдя в её комнату под утро, Стеф удовлетворённо улыбнулась, увидев безмятежность и улыбку на лице Николь. Наконец её воспитанница обрела спокойствие, а значит, можно было заняться не очень приятным делом, которое ей определили старейшины: составить очередной отчёт о взрослении Николь.
Глава 30
Когда Николь проснулась, покрывало и подушка валялись на полу, простыня вся сбилась куда-то в ноги. А на полу были разбросаны листы доклада.
— И с кем сегодня ночью была битва? — спросила Стеф, зайдя в её комнату.
Николь удивлённо посмотрела на неё.
— Судя по этому разгрому, — ухмыльнулась Стеф и обвела помещение взглядом, — противник был силён и беспощаден.
— Очень смешно, — скривилась Николь. — Ещё бы мне снились хорошие сны после всего того, что со мной произошло.
Убрав последствия беспокойной ночи, Николь уселась за стол и оттянула нижние веки. Глаза уже не выглядели так ужасно, но всё равно требовали корректировки линзами.
Позавтракав, они отправились в библиотеку, где был доступ к Интернету. Занятия в этот день начинались позже, и можно было успеть проверить почту.
— Тебе не кажется, что пора уже подключить наши новые телефоны с выходом в сеть, — обратилась она к Стеф, — проблем было бы меньше. А то планшет сломался, и я как без рук.
— Давно пора, — согласилась Стеф, — сегодня и займусь.
Студентов в библиотеке было мало, а в комнате с компьютерами вообще никого. Стеф сразу же принялась просматривать прессу, а Николь открыла почту и увидела непрочитанные письма отдана. Он был в сети.
«И что же ты мне написал в этот раз?» — она в нетерпении нажала на клавишу.
Прочитав сообщение, она поникла. Дан опять предлагал встретиться. «Только не это», — Николь лихорадочно соображала, как ей вежливо отказать и не обидеть. Молчать было неудобно, да и его помощь с докладом теперь была крайне необходима.
«Привет, приехали вчера поздно вечером. Пока не до встреч, сильно занята», — отписалась она.
«Давай на выходные», — не сдавался Дан.
Николь задумалась. До выходных было ещё три дня.
«Хорошо, давай в воскресенье», — написала она.
«Отлично. Я буду ждать тебя в кафе “Муза” часов в 8. Знаешь такое? Я приду с другом, а ты приходи с подругой».
«Он думает, что я боюсь, поэтому предлагает мне прийти с поддержкой, — задумалась Николь. — А я действительно боюсь, потому что пишу от имени Стеф, и она об этом не знает. И это очень плохо».
«Эй, ты куда пропала?» — появилось новое сообщение.
«Хорошо, я знаю это студенческое кафе. Я приду с подругой, — набирая слово “подруга”, рука Николь немного дрогнула. — Сегодня хочу отредактировать доклад. Поможешь?»