Чтение онлайн

В своем доме в Новом Орлеане он нашел несколько ожидающих его приглашений. Одно было на весенний бал в отеле «Сен-Луис» в конце недели. Там будут все его друзья. Возможно, там будет Симона. Мысль о встрече с ней тревожила его, но Арист не собирался позволить ей нарушить свои планы. Арист послал слугу сообщить, что принимает приглашение, и отправился к портному.

Пикенз сидел за столом ресторана Торговой биржи с экземпляром последней газеты и чашкой черного кофе, сосредоточившись на объявлениях о сбежавших рабах. У него неплохо шли дела после того, как пришлось покинуть Бельфлер.

С его опытом по производству сахара, он мог бы найти работу надсмотрщика на другой плантации, но он стал профессиональным охотником за беглыми рабами. В буре текущих политических споров из-за рабства многие плантаторы столкнулись с волнениями среди своих рабов. И новое поле деятельности оказалось плодородным: оно позволяло ему быть самому себе хозяином, оставляло досуг на чтение газет. Он купил приличный костюм и цилиндр, что позволило ему без вопросов посещать Торговую биржу.

Его взгляд привлекли большие черные буквы: «Вознаграждение — 200 долларов!» Это была значительная сумма. Он внимательно прочитал объявление и почувствовал легкое волнение.

Владелец предлагал двести долларов за поимку и еще столько же за доставку на плантацию. Рабыня, женщина, сбежала со здоровым новорожденным, также принадлежащим ее хозяину. Такие деньги для Пикенза — целое состояние. Не трудно было выследить беглянку с ребенком на руках. Она не сможет уйти далеко, не оставив следов.

Пикенз запомнил адрес владельца, бросил на стол монету за кофе и ушел. Он был всего в нескольких кварталах от дома мадам де Ларж и решил заглянуть к ней по пути в наемную конюшню. Не спеша, насвистывая, он прошел пешком это небольшое расстояние.

Слуга задержал его у входа. Вернувшись через некоторое время, он провел Пикенза во внутренний двор, ароматный от цветущих растений.

Элен внимательно осмотрела Пикенза, оценивая новую одежду, и на ее губах заиграла легкая улыбка.

— Вы выглядите процветающим, Пикенз.

Она не пригласила его сесть, и он стоял, держа в руках свой блестящий цилиндр.

— У меня все в порядке, мадам, — похвастался он, уязвленный ее снисходительностью. — Я еду договориться с плантатором, который заплатит мне четыреста долларов за поимку сбежавшей горничной.

— Я тоже видела это объявление. Она сбежала с новорожденным, не так ли? Желаю удачи.

— Спасибо, мадам.

Элен задумчиво разглядывала его.

— Я слышала интересные новости о нашей подруге мадемуазель Арчер. Она собирается на продолжительный визит в Батон-Руж.

— Неужели? — озадаченно спросил Пикенз, удивляясь, что задумала мадам де Ларж на сей раз.

— Вы не находите странным, что она покидает своих бесценных лошадей на такой долгий срок? — спросила Элен. — Я удивлена.

Он молчал, обдумывая ее слова.

— Да, мэм, — наконец сказал он. — Она странная, это точно.

Элен улыбнулась:

— До свидания, Пикенз.

Она что-то ждала от него, но он не понял, что именно. Не надеется ли она, что он свяжет эту Арчер с беглянкой? Он попрощался и ушел.

— Маман говорит, что ты едешь в Батон-Руж, — сказала Тони, обмахиваясь прелестным веером, в тон золотисто-кремовому платью. Цвет очень льстил ее рыжим волосам и нежному светлому лицу. Даже родив двух детей, Тони сохранила стройную талию.

— Да, — ответила Симона. — Я хочу навестить старую подругу по монастырской школе.

— Кого?

Они болтали в бальном зале «Сен-Луиса». Рядом тихо разговаривали Роб и Алекс.

— Думаю, ты не знаешь ее, Тони, но мы с Натали были очень близкими подругами. Я с нетерпением жду встречи с ней.

— Ты вернешься через неделю, — предсказала Тони. — Как ты сможешь надолго покинуть своих арабских любимцев?

Симона рассмеялась:

— Ни одна из кобыл не собирается родить в ближайшем будущем. Мои грумы вполне с ними справятся.

— Я просто удивлена, что ты оставляешь их.

— Я хочу сменить обстановку.

— Арист? — проницательно сказала Тони.

Симона почувствовала, как вспыхивают ее щеки.

— О чем ты говоришь?

— По словам Роба, он стал настоящим плантатором в последнее время, похоронил себя в своем сахарном тростнике. Кто бы подумал, что такое случится с обожающим развлечения Аристом Бруно?

— Ко мне это не имеет никакого отношения, — солгала Симона.

Боясь, что Роб решит потанцевать с ней, она с улыбкой повернулась к другу Алекса месье Клерио, который немедленно подошел и пригласил ее. Она ответила ему великодушным «Спасибо» и взяла его руку.

Симона тщательно готовилась к отъезду, и частью ее плана было появление на этом балу, как будто у нее не было никаких других забот в мире, кроме наслаждения жизнью. Она никому, кроме родителей, не сказала, что собирается погостить у Натали Фруазин, даже самой Натали.

Она не позволяла себе думать о том, как будут страдать мать и отец, когда она не вернется и они обнаружат, что дочь не появилась на плантации Фруазин. Это жестоко, но неизбежно. Может быть, так они не узнают, что она в союзе с врагом.

С другой стороны, это может привести их именно к такому заключению, и мысль об этом разрывала ей сердце. Но она ничего не могла поделать.

Симона прилежно старалась казаться веселой, когда увидела в другом конце зала внушительную фигуру Ариста, как всегда возвышающуюся над всеми присутствующими мужчинами. Она видела его профиль и не могла оторвать взгляд от сильной линии носа и подбородка, от непослушных кудрей, так усиливающих его обаяние. Он повернулся, и Симона увидела, с какой нежной улыбкой он смотрел в обращенное к нему лицо партнерши.

Эти губы касались каждой частички ее тела, и ее тело ничего не забыло. Она слышала его голос, моливший ее с таким смирением, какого она не ожидала от него: «Мы можем пожениться, если ты хочешь». Ее ноги ослабли, она споткнулась, и месье Клерио извинился за свою неуклюжесть.

— Это моя вина, месье, — сказала Симона, с трудом отводя взгляд от Ариста.

Он принял ее любовь, не поняв, что она отдала ему, и счел это жалким подарком. Как она могла до сих пор любить его? Она сделала глубокий вдох и сказала себе, что любит прошлое, оказавшееся чистой фантазией. Теперь у нее не осталось ничего важнее помощи несчастным рабам, бегущим от невыносимой жизни.