Чтение онлайн

За неделю до назначенного дня бракосочетания счастливый жених поздно вечером ввалился к Тае и достал коробочку, в которой лежали несколько массивных золотых колец:

«Выбирай, Таюха».

Она только что вышла из ванной и, стыдясь обмотанного вокруг головы полотенца, застенчиво смотрела в пол.

«Не знаю я».

«Чего не знаешь — выбирай. Какое выберешь, с тем и будешь жить».

Он сам примерил ей несколько колец, остановил выбор на одном. Полюбовался — широкий ободок делал руку Таи тоньше и изящней. От его движений полы банного халата девушки слегка распахнулись, мелькнула молочно-белая кожа выше колен. Лицо ее вспыхнуло:

«Ой!».

Она поспешно прикрылась, но его горячая рука легла на ее круглое бедро, и взгляд стал тяжелым, а голос внезапно охрип.

«Ты… это… не бойся. Мы же все равно скоро поженимся».

Легко подняв Таю на руки, Саша понес ее на кровать. Охваченная ужасом девушка пыталась вырваться, из груди у нее вырвался отчаянный крик:

«Нет! Не трогай! Не хочу с тобой!».

Почувствовав себя оскорбленным, он отступил.

«Что ты кричишь?»

Она всхлипнула.

«Боюсь».

«Я что — насильник? Я тебя в жены беру, у тебя на руке кольцо. Не нравлюсь — уйду к чертовой матери. Так да или нет?».

Тая растерялась — что скажут подруги матери, если он уйдет? Она поникла и покорно прошептала:

«Да».

Когда Кузьмин ее выпустил, лицо его было искажено гневом.

«Так вот, почему ты так ерепенилась — было, что скрывать. Или ты меня дураком решила выставить? Идиотка несчастная».

Он шагнул было к двери, но потом вспомнил — вернулся, сорвал с ее пальца кольцо и вышел, не сказав более ни слова. На следующий день весь завод был потрясен новостью: свадьбы не будет. Тая не очень поняла, что привело ее суженого в такую ярость, но почувствовала сильнейшее облегчение.

Сам Кузьмин не собирался скрывать причину — скоро об этом знал весь завод. О Тае пошли сплетни. Парни, встречая ее в цеху и коридорах, отпускали двусмысленные шуточки, иногда обманом пытались завести в темный угол и потискать. Она с криком убегала и вскоре стала бояться мужчин, как огня. В конце концов, подруга матери посоветовала ей уволиться и устроила уборщицей на склад к своему родственнику Вадиму Сергеевичу. Тот был человек серьезный, семейный и, в общем-то, неплохой, хотя и грубоватый. Таю постоянно бранил, но не приставал и грузчикам не позволял ее лапать. И вот уже десятый год, как она на этом складе, хотя в снежное время бывает нелегко, потому что приходится работать и за дворника, и за уборщицу…

Конечно, в интерпретации Таи рассказ звучал иначе, и речь ее часто становилась бестолкова и несвязна, но Алексей понял то, что она не сумела высказать словами. Неожиданная мысль пришла ему в голову и смутила настолько, что на миг он растерялся.

— Тая, скажи — мы вот с тобой сегодня много раз были вместе. А ты предохранялась?

— Как это? Я не знаю.

Наивное недоумение во взгляде Таи заставило Алексея виновато вздохнуть.

— Да нет, ничего, все хорошо, милая. А когда у тебя должны быть…

Краска залила ее лицо и шею:

— А зачем это тебе?

В конце концов, ему все же удалось уговорить ее сказать — отвернувшись в сторону, она смущенно назвала день.

— Ладно, — он весело повернул ее к себе, чмокнул в кончик носа, поцеловал в губы, — буду знать. Когда поеду из Парижа — зайду к тебе, расскажешь, все ли в порядке.

Лицо девушки просияло и вновь поразило его своей красотой.

— Обед тебе сделаю, — проворковала она и погладила его по щеке, — постираю. Вечером я никуда не хожу, ждать буду.

Москва проводила Алексея мокрым снегом, а в Париже вовсю бушевала весна.

— Сейчас здесь самое лучшее время года, — весело сказал ему Самсонов, просматривая доставленные из Москвы документы, — зимой слякоть, а летом, случается, такая жара, что не продохнешь. Обожаю Париж весной!

Они сидели в залитом солнцем номере Алексея. Номер был большой, со всеми удобствами, к уютной спальне примыкал маленький кабинет с письменным столом и широким диваном.

— Я здесь что, один буду жить или как? — Алексей неуверенно покосился на диван. — Дорого, наверное — на одного две комнаты и туалет с ванной. Может, подселить кого на диван?

— Разумеется, один, оставьте свои советские замашки — здесь Европа. У меня на другом этаже точно такой же номер. Фирма за все платит, так что успокойтесь. Я вам оставлю проспекты — подберете оборудование для салона, маникюрного и косметического кабинетов. Краски там, шампуни, фены — я в этом не разбираюсь, вам лучше знать. Не стесняйтесь в средствах — мы сейчас имеем возможность заказать все самое лучшее, так что не упускайте шанс.

— Здесь все по-французски, — листая проспекты, смущенно возразил Алексей.

— Просмотрите рисунки, а попозже к вам зайдет переводчик — все, что нужно, он вам переведет, а потом поездит с вами по городу, покажет Париж. Кстати, я открыл счет на ваше имя в одном из парижских банков — возьмите кредитую карту и походите по магазинам. Кроме того, вы должны выбрать подарок для себя лично — фирма хочет сделать вам презент на ваш юбилей.

— Юбилей?!

— Вам скоро исполнится сорок, вы забыли?

— Ах, да, даже и забыл. Но ведь и вам тоже — вы ведь, как и я, с пятьдесят первого.

Самсонов нахмурился.

— Да, но кроме вас об этом никто не знает — для всех мой сорокалетний юбилей давно миновал.

— Но ваша семья…

— Кто будет отмечать юбилей давно умершего человека? — внезапно лицо его разгладилось, глаза вспыхнули, и он слегка подался вперед к Алексею. — Знаете, вам одному я могу об этом сказать: я видел своих детей, даже говорил с ними.

— Видели своих детей? Неужели? — в голосе Алексея звучала искренняя радость. — Так вы им сказались, они все знают?

— Нет, что вы — один знакомый по моей просьбе пригласил их в ресторан, мы посидели, побеседовали. Знаете, я был потрясен — сыну ведь было всего десять, когда… А теперь он оканчивает университет, увлечен математикой и физикой. Правда, на девчонок не смотрит и утверждает, что любовь и прочее — ерунда, недостойная настоящего ученого.

Алексей негромко засмеялся.

— И сколько же ему?

— Двадцать один.

— Еще совсем ребенок. Ничего, придет время — влюбится. Главное, чтобы хорошую девушку встретить.