Чтение онлайн

– Ребёнком уехал я с отцом своим в края далёкие и только сейчас возвращаюсь на родину, – не стал вдаваться я в подробности.

– Пытался Алтынбек договориться с князьями русскими о совместном отпоре монголам. Перемирие даже на шесть лет купил за струги с зерном и мрамором, коим Юрий Владимирский вымостил полы в церкви Владимирской Богородицы. А когда подступил Батый к границам Булгарии, отправил Юрий на помощь десять тысяч дружинников под водительством сына своего Всеволода. Было это четыре лета назад. Шёл и я с тем войском, вёл дружину малую нижегородскую. Дошли мы до города Буртаси здесь узнали, что отбился от Буту-хана Алтынбек, ушли монголы.

Уйти бы и нам восвояси, ан-нет, – усмехнулся Гази. – Одолела алчность княжьего сына.

– Неужто ничего не добудем мы в походе этом? – обратился он к воеводам муромского и рязанского полков. – Харчей да корма лошадиного извели мы изрядно, пристало ли нам из похода воинского в убытках домой возвращаться?

– А что ты хочешь предложить нам, княжич? – спросили его воеводы.

– Давайте пограбим город буртасов, возьмём зипунов, да полону с рухлядью. Вот и будет нам прибыток, – сказал тогда Всеволод.

– И что? Пограбили? – спросил я. Удивлению моему не было предела. Вот ведь выдают предки!

– Я пытался образумить молодого княжича, что негоже грабить Буртас. Союзники они нынче наши. Ну, куда там! Загорелись глаза у воевод, согласились они со Всеволодом. Стали они жечь да грабить, а я со своей тысячей нижегородцев отошёл к крепости Саран 6 .

– Что же было дальше? – поторопил я замолчавшего булгарина.

– А что дальше, – вздрогнул тот, погрузившись было в свои мысли. – Буртас они взять не смогли, а тут и Ал- тынбек с войском нагрянул. Посёк он русское войско изрядно. Мало кто возвратился. Пришлось мне дружину нижегородскую домой отправлять, а самому уходить к монголам. Понял я, что не сварить мне каши с Юрием. Да и не простил бы он мне того, что уклонился я от сечи и оставил княжича одного супротив Алтынбека. А ты говоришь о союзе. – Ухмыльнулся Гази. – С кем союз-то? Только отворотишься, как союзники в спину нож вонзят. Правильно сказал пророк, что если Аллах желает кого-то наказать, то он отнимает у него разум. Отольются теперь князьям Владимирским их глупости.

– И не только им, – произнёс я.

Я начинал понимать, почему монголы так легко завоевали Русь. Не было согласия не только между князьями, но и международная политика была не ахти. Вернее, её не было вовсе. Всё делалось для того, чтобы отворотить от себя потенциальных союзников. Мораль в те времена была совершенно иной. Значитнужно было русским князьям монгольское иго, ибо только оно сплотило Русь на борьбу с захватчиками. Видимо так определено Богом, что только через боль и страдание русский человек способен понять истину. А поняв её, он становится неудержимым.

– Внимание! – донеслось от головы колонны, и мелкая рысь лошадей замедлилась.

– Дошли, – выдохнул, не вмешивавшийся до сей поры в наш разговор, Диландай.

Ехавшие впереди нас Бурундай и Тань Я пришпорили лошадей и устремились вперёд. Мы поскакали следом.

«Интересный собеседник этот булгарин, – думал я, не упуская из виду покачивающуюся спину принцессы. – И жизнь помотала его как следует. Такое только в приключенческих романах следует описывать. И предателем зря поспешил его определить. Такова мораль тогдашнего общества».

Скакавшие впереди остановились.

– Огни, господин, – доложил вполголоса десятник из дозора.

– Где? – хрипло спросил Бурундай.

– В заводи на том берегу.

– Сотню Азана ко мне! – приказал темник.

Через пять минут явился сотник. Бравый и кривоногий он, преданно вращая глазами, вытянулся перед Бурундаем.

– Берёшь свою сотню и сотню Ятыгея и переправляешься на тот берег, —коротко приказывал темник. – Захватываешь лодьи и сигналишь нам. Главная задача – никого не упустить живым. Головой ответишь!

– Я всё исполню как надо, господин,– довольно осклабился парень. – Никто не уйдёт.

Диверсанты ушли, и ночь поглотила буруны, оставляемые их лошадьми на воде. После полутора часов мучительного ожидания с противоположного берега замигал сигнальный огонь. Все облегчённо вздохнули.

– Тысяцкие, переправляйте своих людей! – невозмутимо приказал Бурундай. Ни один мускул не дрогнул на его прокопченном степными ветрами лице.

Меж тем Восток уже подёрнулся серым налётом предрассветного пробуждения. Лёгкие брони кавалеристов покрылись мелкими каплями туманной влаги.

– Опаздываем, – негромко произнёс темник.

– Успеем, – успокоила его принцесса. – Бату выдержит.

– Лошадей оставить с коноводами! – приказал Бурун- дай. – Идём налегке.

Сменяя друг друга на вёслах, мы понеслись по быстрому течению Яика к своей судьбе. И вот, когда нос струга вынырнул из-за очередного поворота, перед нами предстала картина битвы.

Монгольское войско было окружено и сражалось с героизмом обречённых. Волны булгарских конников накатывались на круг обороняющихсяи откатывались назад. А на земле оставались раненые и успокоившиеся на века убитые.

По рядам булгар пронёсся радостный крик, когда они заметили нас и приняли за своих. Половина дела была сделана.

В полном молчании суда причалили к берегу. Самые нетерпеливые, не дожидаясь пока кили лягут на дно, прыгали в воду. И орда дико визжащих людей ринулась в бой. Булгарские воины недоумённо остановились, озираясь по сторонам. Понимание происходящего пришло быстро, а вместе с ним и отрезвление.

Очень тяжело настроившимся на победу перестраиваться. Здесь необходим опыт закалённых воинов и талант полководца. А в армии булгар было много ополченцев. Они-то первыми и побежали. Булгар было больше, но им стало страшно, а победа – дама капризная. Она не любит тех, кто не желает за неё сражаться.

Битва была кровопролитной. Несмотря на то, что ополченцы дрогнули, основные войска булгар стояли насмерть. Мы с Диландаем повсюду следовали за принцессой. Я несколько раз прикрывал её щитом от метких стрел башкирских и половецких всадников. Глупая девчонка отчаянно кидалась во все горячие заварушки.

– Нам что, больше всех надо, – досадливо ворчал Ди- ландай, отбивая пику булгарского кавалериста и подрубая жилы его коню. – Так я и до старости не доживу.

– Ты что, брат, собрался жить вечно? – кричу я, едва успев прикрыть девчонку своей грудью. Вернее, чжур- чженьским доспехом, что на мне надет.

Больно, чёрт побери! Но хорошая бронь выдержала и на сей раз. Я подмигиваю Диландаю, что, мол, пора принцессу потихоньку вытеснять из кровавой каши. Наши попытки удаются, и мы останавливаемся в стороне от занятой убийством толпы. Тяжело дыша, мы оглядываемся по сторонам. Да уж, наделали делов.

– Тихо! – поднимает руку Тань Я.

– Кто-то стонет, – согласно кивает головой Диландай.

А я уже скидываю наваленные трупы, из-под которых доносятся стоны раненого. Вот и разметавшиеся, слипшиеся от крови, рыжие волосы.