Чтение онлайн

"Каковыми бы именно они ни были, - сказал Экк, - ни одно из них не объявлено наихристианнейшим и согласным с Евангелием; и если вы защищаете их, в таком случае вы еретик, заблуждающийся, богохульник, высокомерный, подстрекаете к мятежу и оскорбляете слух людей набожных".

"Позвольте мне сказать по-немецки, - потребовал Лютер.
– Собравшиеся неверно меня понимают. Я говорю о том, что собор иногда заблуждался и может иногда заблуждаться. Равным же образом, собор не наделен правами устанавливать новые положения вероучения. Собор не может выдавать за божественную истину то, что по своей природе божественной истиной не является. Соборы противоречат друг другу, ибо последний, Латеранский, собор отменил решения Констанцского и Базельского соборов о том, что собор превыше папы. Следует исходить из того, что простой мирянин, вооруженный Писанием, стоит превыше папы или собора, если таковые его не имеют. Что же до папских декреталий об индульгенциях, то я скажу, что ни Церковь, ни папа не могут устанавливать положений вероучения. Таковые должны проистекать из Писания. Ради Писания мы должны отвергнуть и папу, и соборы".

"Но это, - сказал Экк, - и есть богемская зараза - утверждать, будто каждый волен толковать Писание наравне с папами, соборами, докторами и университетами. Когда брат Лютер говорит, что собственное истолкование и есть истинное значение текста, папа и соборы говорят: "Нет, брат неверно его понял". Тогда я приму истолкование собора и отпущу брата. Иначе всем ересям не будет конца. Все еретики обращаются к Писанию и полагают свои истолкования верными. Еретики точно так же, как это делает сейчас Лютер, утверждают, что папы и соборы ошибаются. Дурно говорить о том, что участники собора, будучи людьми, способны ошибаться. Ужасно, когда преподобный отец выступает против святого Констанцского собора и единодушного мнения всех христиан, не опасаясь называть некие положения вероучения Гуса и Виклифа наихристианнейшими и евангельскими. Вот что я вам скажу, преподобный отец: если вы отвергаете решения Констанцского собора, если вы утверждаете, что законно созванный собор заблуждается, то вы для меня' язычник и мытарь".

Лютер ответил: "Если вы не считаете меня христианином, то выслушайте мои доводы и доказательства, как выслушали бы турка и безбожника".

Экк выслушал. Они перешли к дискуссии по проблеме чистилища. Экк процитировал знаменитый текст из 2 Мак. 12:45: "Посему [он] принес за умерших умилостивительную жертву, да разрешатся от греха". На это Лютер возразил, что "Книга Маккавеев относится к апокрифам, а не к каноническому Ветхому Завету, а поэтому не имеет авторитета". В третий раз уже во время дебатов он отверг значимость документов, на которых основывались папские притязания.

Вначале он отверг истинность папских декреталий I века и был прав. Затем он поставил под сомнение решения Констанцского собора и ошибся. На этот раз он отверг авторитет ветхозаветных апокрифов, что, конечно же, было вопросом спорным.

Далее они перешли к индульгенциям. Споров по этой проблеме фактически не было. Экк, заявил, что если бы Лютер не поставил под сомнение примат папской власти, разногласия их легко можно было бы разрешить. Затронув вопрос об исповеди, Экк, однако, обрушился на Лютера: "Вы что, единственный, которому ведомо все? Выходит, заблуждается вся Церковь, кроме вас?"

"Напоминаю, - отвечал Лютер, - что Бог однажды вещал устами осла. Я прямо скажу вам о том, что думаю. Я христианский богослов и обязан не только основываться на истине, но и защищать ее своею кровью до самой смерти. Я желаю веровать свободно и не быть рабом каких бы то ни было авторитетов, будь то собор, университет или папа. Я с уверенностью исповедую то, что полагаю истинным, независимо от того, признано ли это Католической Церковью или сочтено ересью; утверждено собором или отвергнуто".

Дебаты длились восемнадцать дней и "могли бы продолжаться вечно, - как выразился современник, - не вмешайся герцог Георг". Он так и не узнал, что же происходит, когда монетка падает в денежный мешок, а зал ассамблеи понадобился герцогу для увеселения маркграфа Бранденбургского, который возвращался домой после избрания императора. Обе стороны продолжили диспут войной памфлетов. Соглашение воздержаться от публикации материалов диспута до решения университетов не было соблюдено, поскольку Эрфуртский университет своего мнения так и не сообщил, а Парижский отозвался лишь спустя два года.

Прежде чем завершить отчет о дебатах, стоит упомянуть о небольшом инциденте, поскольку он прекрасно иллюстрирует грубые и бесчувственные нравы той эпохи. У герцога Георга был одноглазый придворный шут. Во время диспута между Экком и Лютером завязался шутливый спор о том, позволительно ли этому шуту иметь жену. Лютер выступал за семейную жизнь, а Экк - против. Замечания Экка были столь оскорбительны, что шут обиделся. После этого всякий раз, когда Экк входил в зал, шут корчил ему рожи. Экк отвечал тем, что изображал одноглазого, - шут разражался яростной руганью. Собравшиеся валились от хохота.

После диспута Экк подбросил хворост в готовящийся для Лютера костер. "В любом случае, - завершил он, - передо мной не кто иной, как саксонский Гус". Были перехвачены два письма, адресованных Лютеру, - от Яна Продуске и от Венцеля Рождаловского, гуситов из Праги. Вот что они ему писали: "Тем, кем некогда был Гус в Богемии, вы, Мартин, являетесь в Саксонии. Стойте твердо". Вместе с этими письмами чехи послали работу Гуса "Рассуждения о Церкви". "Ныне, - говорил Лютер, - я более соглашаюсь с учением Гуса, чем в Лейпциге". К февралю 1520 года он уже готов был сказать: "Мы все гуситы, хотя и не ведаем об этом". Тем временем Экк в Риме известил папу о том, что сын беззакония еще и саксонский Гус.

Глава седьмая

ГЕРМАНСКИЙ ГЕРКУЛЕС

Впервые годы Реформации появилась карикатура, изображавшая Лютера в виде "германского Геркулеса". Папа был выставлен на посмешище в виде выделений из носа Лютера. Под рукой Лютера корчится инквизитор Хохстратен, а вокруг него распростерты богословы-схоласты. Карикатура свидетельствовала о том, что Лютер стал национальным героем. Эта известность пришла к нему лишь после Лейпцигского диспута. Почему именно диспут создал ему такую популярность, непонятно. Не так уж много им было сказано в Лейпциге того, чего бы он не говорил раньше, а частичное одобрение Гуса должно было бы скорее вызвать ярость, чем одобрение. Возможно, для народа привлекательным оказался сам факт, что бунтовщику-еретику вообще позволено было участвовать в открытом диспуте.

Куда более важным фактором, однако, могло оказаться распространение трудов Лютера. Дерзкий печатник из Базеля Иоганн Фробен собрал и напечатал одним томом "Девяносто пять тезисов", "Размышления", "Ответ Приериасу", проповедь "О наказании" и проповедь "Размышления о евхаристии". В феврале 1519 года он уже извещал Лютера о том, что осталось лишь десять экземпляров и что никогда еще продукция его типографии не расходилась столь быстро. Эта книга распространялась и в Германии, и за ее пределами - Лютер становился видной фигурой не только в национальном, но и в международном масштабе. Шестьсот экземпляров было послано во Францию и Испанию. Направлялись книги также в Брабант и Англию. Швейцарский реформатор Цвингли заказал несколько сотен книг, с тем чтобы книгоноши могли распространять их в народе, перевозя во вьюках на лошади. Даже из Рима Лютер получил письмо от своего бывшего однокурсника. Тот сообщал, что ученики Лютера, рискуя жизнью, распространяли его трактаты в непосредственной близости от Ватикана. Вполне заслуженно Лютеру можно было ставить памятник как отцу нации.

Из карикатуры, которая приписывается Гольбейну и датирована 1522-м годом. Папа свисает с носа Лютера. Под рукой его инквизитор Якоб фон Хохстратен. Среди сраженных св. Фома, Дунс Скотус, Роберт Холсот, Вильям Оккамский, Николае Лирский, Аристотель. На первом плане Петер Ломбардский с перевернутым титлом его "Сентенций". На заднем плане - убегающий дьявол, переодетый монахом.

Такая слава быстро выдвинула Лютера во главу движения, получившего известность как Реформация. По мере своего формирования оно неизбежно должно было соприкоснуться с двумя другими великими движениями своей эпохи - Ренессансом и национализмом.