На семи ветрах
Шрифт:
Он знал, что она не говорила потом почти три года. Знал про кошмары и буйные выходки. И понимал. Он никогда не мог сердиться на неё, что бы она ни творила. Не только потому, что был виноват во всём этом, а и потому, что понимал её…
Кристалл до сих пор лежал в ящике письменного стола в Малом Кабинете. Когда злость, раздражение на подданных или на жизнь поднимались в нём, он доставал его… А после, у него не оставалось ничего, кроме смирения и понимания того, что как бы Мироздание ни наказало его, будет мало.
Тень молчал, кажется, сопереживая. Что скажешь? Ему только что предельно ясно дали понять, что никакие его чувства никогда не примут. И пусть боги помилуют его от того, чтобы он настаивал. Она взбунтуется тогда и наделает глупостей. Погибнет, а его вина станет непереносимой.
— Так-то, друг мой, — услышал он Тень. — Эльфийки, видно, проклятие для нас. Не в том смысле, конечно! Они искушают нас счастьем, любовью и радостью. Только мы слишком изгваздались, чтобы даже попытаться быть рядом с ними. Как это возможно, для таких, как мы? Отпусти её. Пусть живёт, летит и радуется солнцу.
Эльдар залпом выпил фрилл. Бокал лопнул в руке, как уже было однажды. Боль грызла сердце, не давала дышать. Но он произнёс, сжав зубы до хруста, до боли. Вслух даже:
— Отпускаю. Пусть улыбается…и летит.
Пролог
Всмотритесь в этот мир, друзья. Сияющий магией так притягательно и ярко, что глаз не отвести. Смотрите, как он просыпается от сна, длившегося тысячи лет. Как пробуждается и сбрасывает оковы магия, тлевшая внутри него, как угли в костре.
Теперь она снова начинает блистать так, как бывало прежде. Благоухать, утешать, звать своих детей быть храбрыми и верить в добро. Она снова поёт им удивительные, старые песни. Почти забытые, но которые, как и прежде, будоражат красотой и манят тайной, сокрытой в них.
Песнь "О любви короля к деве"…
Никто так и не знает, кто спел её первым… Может быть дормерские воины, которые видели, как их предводитель отпускает эльфийку и её людей из любой, самой идеальной, ловушки? Или эльфы, которые понимали, что их королева никогда не будет способна нанести дормерцу последний удар?
Она, их боль, взаимная ненависть и любовь, как звон скрестившихся клинков, прозвучала однажды. И осталась в веках песней. Эхом древности, страданий, мечты о несбыточном и тоской о том, что не случилось.
Почему она прозвучала снова? Кто вспомнил и спел её? Зачем?..
Может быть, она звучит потому, что та история была слишком страшной, чтобы мир смог забыть её навсегда? Или её поют и празднуют, как новую надежду?
Кто знает?..