Чтение онлайн

Ветер менялся. Крен лодки усилился так, что неопытный шкипер начал немного паниковать. Но успокоив себя, он решил не менять паруса. Что бы удержать лодку, он зацепился страховочным фалом за рым на надстройке и уперся ногами в борт, повиснув над морем. Казалось бы, это мало чем могло помочь, но Скопа в самом деле стала идти ровнее. Ринда с испугом смотрела на мужа, держась за штурвал. Разговаривать было сложно из-за шума волн, но они пытались что-то кричать друг другу ободряющее. Борьба со стихией продолжалась больше двух часов. Чен весь промок, а Ринда дрожала то ли от озноба, то ли от нервного перенапряжения. Наконец ветер стал ровнее и чуть ослаб, его направление еще немного сменилось. Так, что можно было не опасаться за устойчивость яхты на волне. Чен подтянулся к борту и перебираясь почти на четвереньках, подтянул шкот. Скопа резво бежала в сторону Самуи.

– Иди поспи, лапа, – сказал он жене, и та с видимым облегчением скрылась в кубриках.

Чен остался на штурвале, это было куда как легче балансировки за бортом, рискуя сорваться в море. Но усталость давала себя знать, когда напряжение спало, шкипера стало клонить ко сну. Он крепился. В эту минуту подумал, что двух человек в команде явно недостаточно, надо хотя бы еще одного мужчину. Так в борьбе со сном и в думах прошло два часа. Из кают на кокпит выглянула Ринда. Чен проверил курс, закрепил румпель и затянул стаксель-шкоты. Облегченно усевшись на баночку у штурвала, он воззрился на темнеющее небо.

– Тирак, я чуть посплю, а ты следи за морем. Когда стемнеет, разбуди. Будем идти и ночью, какой смысл болтаться в море.

После полутора часов рваного сна Чен выполз на ночную палубу. Ринда прекрасно справлялась с вахтой. Они зажгли ходовые огни и вдвоём попеременке поужинали тут же за переборкой клейким рисом и маленькими вялеными рыбками, которые и чистить то не надо. Чен выпил для бодрости остывшего чая из термоса. И … ночная вахта прошла без особых приключений. Когда на траверзе показались огни рыбацких баркасов, он стали внимательно следить за горизонтом. Подходить в волну ночью к скалистым берегам островов было опасно. Здесь даже карты не помогут без знания фарватеров. Оставалась надежда на рыбаков. Так и случилось. Когда по курсу показались огни ловцов кальмаров, Чен убрал парус, и шхуна слабо заскользила, переваливаясь на волне к рыбакам. Волнение не утихло, но стало гораздо спокойнее, что придавало уверенности. Они потравили якорь и стали дрейфовать неподалеку от рыбацких лодок, дожидаясь утра.

Утром решили не вставать на рейде, а зайти в марину острова. Это вам не Ко Чанг, где на лодках оставался вахтенный. Здесь супругам обоим хотелось отдохнуть и прогуляться по горным улочкам острова. Но здесь выявилось еще одно досадное неудобство в конструкции Скопы, которую Чен в погоне за раритетностью и традиционностью, не предусмотрел. Как управлять парусной яхтой в узких коридорах фарватера, как причаливать к пирсу, как вообще двигаться и лавировать у берега. С трудом лавируя, вызывая восторг и смешки наблюдателей, Чен управлял яхтой. Кое как удалось встать у пирса и зачалиться. Местная морская полиция проверила документы, администрация взяла плату за стоянку двое суток.

На тук-туке отправились в старый монастырь Дибапхаван, в котором когда-то проходил ретрит, чтоб поклониться месту и Будде. А затем шатались по улочкам и магазинчикам, купались в ласковом море. Ели в кафе европейскую пищу и пили пиво. Ринда совсем немного, а Чен порядком под жареную говядину. К вечеру умотавшись по улицам, вернулись в родную стихию, ставшей уже привычной, шхуны. Проверив всё ли на месте, шкипер упал на шконку и с удовольствием засопел.

Возвращение в Районг было лёгким, по сравнению с прямым рейсом. Ветер был – попутный бейдевинд, шли под всеми парусами, меняя вахту и находясь наверху вдвоём. Но придя домой, надо было решать возникнувшие задачи. Чен решил поставить небольшой японский дизель для маневренности, а это требовало дополнительных вложений. Ринда поехала навестить родню в Исан. Наступало время зимних ветров, благодатной прохлады и наплыва туристов на остров Самет. Так незаметно прошёл еще один месяц…

Переоборудование гафельной шхуны «Скопа» шло медленно. Небольшое машинное отделение с дизельком под сланями кокпита требовало практически полной модернизации яхты. Шкиф гребного вала, установка элементов управления движком на панели шкипера, вынос компаса со старого места, чтобы электрика не создавала помех. Теперь компас был не на панели, а совсем перед штурвалом штурвалом в колонке, как на взаправдешних кораблях. Это немного уменьшало пространство на «мостике», но не критично, кокпит был достаточно удобным в этом плане. Все же остальные навигационные приборы и оборудование было убрано в каюткомпанию на штурманский столик и перед ним на переборке. Паруса и ванты и шкоты тоже нуждались в укреплении и доработке, по опыту небольшого рейса. Потребовались дополнительные шкивы, лебёдка и … Чен был полностью погружён в работы, которые доставляли ему немалое удовольствие. И только после трёх недель активной деятельности он решил отдохнуть в старом баре со стаканчиком рома.

Как только он вошёл на прокуренную атмосферу тёмного зальчика, сразу увидел знакомое лицо за столиком в углу. Народу еще не было, Чен любил приходить в это время. После работы, если кто забегал выпить пива, уже отправились к семьям, а те, кто решил оттянуться в ночном баре, еще не пришли.

– Hello, my friend, – приветствовал он изобретателя.

Тот сиял, как новый рубль или бат с портретом короля. По настроению его Чен понял, что исследования времени с его машиной – дело почти решённое. Он заказал бутылку рома Кхонг Конг и вяленых кальмаров. Потом решил, что неплохо бы съесть чего пожирнее и заказал стейк отвратного качества прожарки, но всё-таки мясной. Изобретатель с нетерпением следил за этими гастрономическими приготовлениями, и как только бутылка появилась на столе, он опрокинул стопку душистого алкоголя и захрустел кальмаром.

– У меня всё готово к эксперименту, и сейчас я Вас ввиду в курс дела по моим теориям.

– Может не стоит в теорию углубляться? Я человек тёмный и далёкий от таких тонкостей кибернетики, только психотехника…

– В психотехнике и кармических делах всё и дело, ну я Вам чисто техническую сторону освещу.

– Ок, начинай, – Чен тоже опрокинул в себя полную стопку рома и принялся за кровавый стейк.

– Ну вот, опираясь и на Ваши знания, ачжан, в области буддистской философии. Вы знаете о трёх телах Будды – физическое, ментальное и астральное энергетическое.

– Да.

– Дело обстоит так, что переместить можно ментальность, как это происходит во время реинкарнаций. нам остаётся только указать в какую точку и в какой временной промежуток. Так?

– Допустим, это правильно с точки зрения философии и устройства тонких миров. Вообще мира.

– Ну вот видите! Проблема в том, что переместить физическое тело невозможно, чтобы об этом не говорили христианские священники, обещая воскрешение из мертвых. Получается, надо умереть и родиться вновь, в новом месте и в новое время… или старое. В прошлом ведь нет ничего невозможного, правда?

– Да, оно есть.

– Я решил наконец этот вопрос! Сохранить при новом рождении аватар физического тела можно при помощи энергетики прошлой жизни. Ментальность же остаётся неизменной. Получается, что вы умрёте и родитесь в прошлом. Каково!? – изобретатель был явно доволен собой.

– Гарантии, что физическое тело будет аватаром умершего, понятно, есть. А вот возвращение? – задумчиво протянул Чен и выпил глоток рома.

– Тут гарантий 100% никто не даст. Но я проводил эксперименты с лабораторными животными и всё проходило нормально. Конечно, я не мог спросить их, кто они, кем себя чувствуют. Вот как раз на этот вопрос Вы и ответите мне и нашему спонсору.

– Кстати, на счет спонсора. Он берёт на себе какие-нибудь обязательства по эксперименту или это всё на мне?

– Думаю, что в чем-то он может помочь. Например, в плане сохранения Вашего имущества в «настоящем» пока вы путешествуете, а также премия по благополучному результату, думаю, тоже возможна.

– Хорошо, это на мой страх и риск.

– Что? – не понял русских фраз изобретатель.

– Ничего. Всё ОК.

– Теперь, как это будет выглядеть технически… Я облучу вас лучом моего уникального прибора, и Вы умрёте, чтоб родиться в рассчитанном временном промежутке, место неизменно.