На штурм неба. Парижская коммуна – предвестница нового мирового порядка
Шрифт:
Поскольку на укреплениях у ворот Сен-Клу не было федератов, некий Дюкатель [195] , прогуливавшийся в этих местах, подал версальцам знак приблизиться, махнув белым платком. Несколько версальцев приблизились, чтобы убедиться, что ворота действительно никем не охраняются. Когда версальское командование узнало о создавшемся положении, артиллерийский обстрел укреплений прекратился, после чего версальские войска смогли вступить в Париж.
Вступление версальских войск в столицу без боя оказалось совершенно неожиданным. Ясно, что при более хорошей военной организации этого не могло бы случиться.
Версальцы были так поражены происшедшим, что создали «героическую» версию этого вторжения.
«Ворота Сен-Клу,- писали они, – рухнули под огнем наших пушек. Генерал Дуэ устремился туда и в настоящий момент вступает в Париж во главе своих войск. Корпуса генералов Ладмиро и Кленшана готовятся последовать за ним» [196] .
В понедельник 22 мая «Journal Officiel» Коммуны опубликовал воззвание к парижскому народу и к национальной гвардии. В этом воззвании, датированном предыдущим днем, не было сделано никаких выводов из новой обстановки, в нем ничего не говорилось о необходимости чрезвычайных усилий для укрепления военной организации Коммуны. Оно возлагало надежды главным образом на инициативу народа.
«Граждане!
Довольно милитаризма, долой главные штабы в расшитых золотом и галунами мундирах!
Место народу, бойцам с засученными рукавами! Час революционной войны пробил.
Народ ничего не смыслит в искусных маневрах, по, когда у него в руках ружье, а под ногами камни мостовой, он не боится никаких стратегов монархической школы.
К оружию, граждане! К оружию! Речь идет, как вы знаете, о том, чтобы или победить, или попасть в руки безжалостных реакционеров и клерикалов Версаля, этих негодяев, которые умышленно предали Францию пруссакам, а теперь заставляют нас расплачиваться за их измену!
Если вы хотите, чтобы благородная кровь, которая в течение шести недель льется как вода, не пропала даром, если вы хотите жить свободными и равноправными в свободной Франции, если вы хотите избавить своих детей от ваших страданий и нищеты,- вы подниметесь все, как один человек, и перед лицом вашего грозного сопротивления враг, который льстит себя надеждой вновь надеть на вас ярмо, будет предан позору за те бессмысленные преступления, которыми он запятнал себя в течение двух последних месяцев.
Граждане, ваши уполномоченные будут сражаться и умрут вместе с вами, если это понадобится. Но во имя нашей славной Франции, матери всех народных революций, бывшей всегда колыбелью идей справедливости и солидарности, которые должны стать и станут законами всего мира, вперед на врага, и пусть ваша революционная энергия докажет ему, что можно продать Париж, но ни сдать, ни победить его невозможно!
Коммуна рассчитывает на вас, рассчитывайте и вы на Коммуну!
Гражданский делегат по военным делам
Ш. Делеклюз.
Комитет общественного спасения: Ант. Арно, Бийорэ, Э. Эд, Ф. Гамбон, Г. Ранвье» [197] .
Теперь Парижу предстояло пережить страшную майскую неделю, вошедшую в историю под названием «Кровавой недели», которое звучит как обвинительный приговор Версалю.
ГЛАВА СЕДЬМАЯ. "Кровавая неделя"
Ворвавшись в Париж через оставленные без защиты ворота Сен-Клу, версальские войска стали продвигаться вперед. Ночью они заняли Трокадеро. Открыв Севрские и Версальские ворота, они овладели на рассвете 22 мая почти всем XV округом. Это был первый день ужасной недели, которая вполне заслужила свое позорное название «Кровавой недели».
Понедельник 22 мая
Итак, когда Париж проснулся, в стенах города уже находились значительные контингенты версальских войск. Они проделали в его укреплениях бреши, которые, казалось, невозможно было закрыть. Помимо воззвания, которое было опубликовано в «Journal Officiel», Комитет общественного спасения обратился к парижскому народу со следующей прокламацией:
«Граждане!
Ворота Сен-Клу, обстреливаемые одновременно с четырех сторон – батареями Мон-Валерьена, с высот Мортемара, из Мулино и из форта Исси, который был сдан в результате измены, захвачены версальцами, занявшими часть территории Парижа.
Эта неудача отнюдь не должна повергнуть вас в уныние, наоборот, она должна стимулировать вашу энергию. Народ, свергающий королей, разрушающий Бастилии, народ 1789 и 1793 годов, народ Революции не может в один день потерять плоды освобождения, которого он добился 18 марта.
Парижане, никто не должен уклоняться от участия в боях, ибо эта борьба – борьба Будущего против прошлого, Свободы против деспотизма, Равенства против монополий, Братства против рабства, Солидарности народов против эгоизма их угнетателей.
К оружию!
Итак, к оружию! Пусть Париж ощетинится баррикадами и пусть из-за этих импровизированных укреплений он снова бросит врагам свой боевой клич, клич гордости, вызова и вместе с тем клич победы, ибо Париж со своими баррикадами непобедим.
Нужно разобрать все мостовые; прежде всего потому, что неприятельские снаряды менее опасны, когда они падают прямо на землю, а кроме того, камни мостовых – это новое средство обороны; их следует сложить на балконах верхних этажей домов, расположенных друг от друга на известном расстоянии.
Пусть революционный Париж, Париж великих дней, исполнит свой долг! Коммуна и Комитет общественного опасения исполнят свой.
Комитет общественного спасения: Ант. Арно., Эд, Ф. Гамбон, Г. Ранвье».
Следует отметить, что подпись Бийорэ, которого предпочли Варлену при дополнительных выборах в Комитет общественного спасения, отсутствует под этой прокламацией, подчеркивавшей серьезность положения [198] .
Что можно сказать об этом волнующем воззвании? Только то, что инструкции, которые в нем содержались, не могли усилить организованную защиту Парижа. Воззвание вносило путаницу в самый принцип военной организации. Призывая народ к борьбе на баррикадах, оно рассчитывало, конечно, на инициативу масс, но отсутствие четкой организации вооруженных сил Коммуны должно было тяжело сказаться на ходе боев в дни «Кровавой недели».