Чтение онлайн

– Без вишни? А с чем?

– С дыркой! Раскатываешь тесто толщиной чуть меньше сантиметра. Вырезаешь стаканом пончик и чем-то меньшим, я вот делаю рюмочкой, - вырезаешь дырку по центу пончика. Готовые пончики пусть постоят минут двадцать на столе, отдохнут и подрастут. Потом жаришь их в большом количестве подсолнечного мала в кастрюле или сковороде с толстым дном и стенками. Масла в посудине должно быть налито сантиметров на четыре – пять. Первыми жаришь те, которые вырезала сначала. Готовятся они очень быстро, на среднем огне. Готовые пончики выкладываешь в большую тарелку на бумажные полотенца, чтобы убрать лишнее масло. Когда чуть остынут – посыпать сахарной пудрой. Все, ничего сложного!

– Вот это да! Действительно, пончики у тебя получились, как у бабушки. – Я любуюсь двумя огромными мисками с готовыми пончиками. – Сколько их здесь! На неделю?

– Ага! Вот из такого количество муки и отвара получается штук пятьдесят больших пончиков. Ну, плюс – минус. Нам на три чаепития хватает.

Закрыть глаза, вдохнуть аромат и можно перенестись в беззаботное детство, где самая главная проблема – как бы сбежать к подружкам. И никакого тебе Славика, его любовницы, развода, безработицы, кредита и ремонта.

Люба мне не доверила ни тесто, ни начинку накладывать, ни даже сахарной пудрой посыпать готовые.

– Вот ничего мне здесь не трогай! Сиди, отдыхай!

– Сижу. А помнишь, в детстве нас водили по праздникам на центральную улицу в молочное кафе? Там в подвале жарили пончики и готовили молочные коктейли.
– Мы, дети, надолго залипали перед агрегатом, который сам тесто вымешивал, формировал пончики и бросал их в кипящее масло.
– Я недавно там гуляла – ну, как гуляла, забирала свои документы о свободе от Славика – их больше там не жарят. Есть только какие-то американские огромные донаты с разными начинками и в цветной глазури. Вот совсем не то пальто. Хоть и вкусно, да.

– А мама твоя умеет делать творожные пончики. У меня такие не получаются, а она, зараза, не делится секретом.

– Маму мне не тронь! И пончики тоже!

– Да, ладно, никто твою маменьку не обижает, себе дороже. А помнишь, как иногда бабушка Нина шутила над нами? Незаметно подкладывала в начинку монетку, пуговицу, лавровый лист?

– Ой, да! Это когда мы уже повзрослее стали и нас допустили к взрослому столу.

– Особенно, тебя пустили! Ты там ошивалась только потому, что я была старше и присматривала за тобой.

– А что там присматривать? Пончик он себе и пончик! Или, чтобы я не подавилась?

– Это были гадания! А ты маленькая еще была для этого.

– Гадания?

– Да. Крещенские.

Мы расположились на кухне, в центре стола пончики, у меня в руках почти пол литровая чашка чая. Меньших у них в доме просто не водится.

Да, я вспомнила, как женщины и девушки за столом у бабушки, когда брали себе пончик, переглядывались, смеялись. И когда кому-то попадался пончик с нестандартной начинкой, весело комментировали:

– Вот! Монетка! Чуть зуб не сломала, бабушка!

– Это к деньгам же, к прибыли, так что не жалуйся. – Утешала бабушка. – Если что, зубы новые себе сделаешь, золотые! – Наша бабушка любила шутить.

– А у меня пуговица! Что теперь будет? Стану швеей?

– Нет. У пуговицы четыре дырки. Будешь путешествовать на все четыре стороны, поездишь по миру.

Желающих узнать будущее было много, пончики быстро исчезали и вот кому-то попадался лавровый лист.

– Письмо или важное известие. Или документ какой важный скоро будет.

Мне ни разу ничего не попалось.

– Люба, а тебе что-нибудь попадалось? – я держала на пальце пончик с дыркой и обкусывала его по периметру, хотела сравнить разницу между пончиками с вишней и пончиками без ничего. Вкусно и так, и так.

– Только один раз. Когда мне было шестнадцать. Колечко. Из проволоки. Тогда все всполошились, мама стала говорить, что рано меня к пончикам пустили. Бабушка ответила, что не ей решать.

– А что это значит?

– Быстрое замужество. Счастливый брак.

– Совпало же! – Удивилась я. Люба вышла замуж в неполных восемнадцать, а через шесть месяцев родила Машеньку. Страшно даже подумать, но Маше сейчас уже двадцать лет! Такая взрослая и серьезная барышня выросла. И Васька до сих пор готов Любу на руках носить. Даже если у него потом грыжа выскочит.

– А мне ничего не попадалось. Сначала маленькая была, а потом бабушка умерла, и вы традиции все забыли, а так наворожили бы мне чего-то. – В животе приятно лежат уже три пончика, я взялась за следующий.

Укусила. На зубах что-то хрустело, но я прожевала, вся в своих размышлениях о гадательных пончиках и запила чаем. И охренела. Во рту взорвалась бомба из соли.

– Люба, что это? – У меня пекло горло и язык, я закашлялась, слезы потекли.

Люба была удивлена не меньше, чем я. Наверное, ей стало стыдно, потому что она закрыла лицо руками. А потом, протерев левый глаз, я поняла, что она ржет!

– Вот это надо же! Первый раз попробовала сделать, как бабушка и такой сюрприз именно тебе!

– Сюрприз? Это подло! Ты сколько туда соли сыпанула? Ведро?

– Всего лишь столовую ложку.

Я посмотрела внутрь пончика. Три вишенки. И щедрая горсть соли. Да еще и с каким-то привкусом непонятным.

– Это морская соль, между прочим. С прованскими травами. Что ближе было, то и схватила.

– Да когда ты только успела? – Я уже не сердилась.

– А помнишь, тебя Маша позвала фотки смотреть?

– О, тогда понятно, зачем она меня в комнату тащила. Ну, и что это значит – вытащить пончик с солью?

– Это самый удачный вариант. Именно за ним все охотились, ты просто не помнишь или не знаешь, потому что маленькая была. Такую начинку даже не каждый раз делали, когда монеты и пуговицы подкладывали.

– Хорошая удача – соленые вишни жрать. Коньяку бы лучше плеснула, что уж.

– Да, это большая удача. Единственная начинка, которая не имеет определенного значения. Ты сама загадываешь, чего хочешь. И это происходит.

– Вот никогда бы не подумала. Врешь? На ходу сочиняешь, а сама солонку в пончики случайно опрокинула и мне легенду сочинила. Чтобы не прослыть такой же криворукой, как я.