ЖАНРЫ

На службе Отечеству, или Пешки в чужой игре
Шрифт:

Конечно же, Витте был известной личностью, но Алексей предпочитал составлять собственное мнение, поэтому, сидя напротив супругов Витте, наблюдал и слушал больше, чем говорил.

— Я слышала, что с вами приключилась страшная оказия, — разливая чай, сказала Матильда Ивановна.

Глебов взглянул на Витте. Принял чашечку из рук хозяйки.

— Хотелось бы узнать, какую из бед вы имеете в виду? — спросил он, пригубив предложенный ею чай.

— Ваш дом сгорел.

— Ах, это. Это была съемная квартира в доходном доме [90] .

90

Доходный дом — многоквартирный жилой дом, предназначенный для сдачи в аренду отдельными квартирами. Возникновение доходных домов было вызвано началом бурного роста европейских городов в XVIII в. А впоследствии — в XIX в. — они уже составляли основу застройки крупных городов Европы и России.

— Однако. — Мадам Витте окинула Алексея пытливым взглядом. По-видимому, он показался ей не совсем здоровым. — А знаете, у нас довольно редко останавливаются гости. И мы были бы очень рады, если бы вы воспользовались нашим гостеприимством.

Глебов вновь кинул взгляд на ее мужа, который лишь добродушно улыбнулся. С чего бы чете Витте ему так доверять?

— Простите, я не могу, — вежливо ответил он хозяйке дома.

Однако Витте решил ее поддержать.

— Ну что же вы, Алексей Петрович. Соглашайтесь. От всей души вам предлагаем, — посоветовал он. — Я знал ваших опекунов. Они не раз оказывали мне помощь и поддержку, особо ваш дядя. А я ценю дружбу тех, кто и меня ценит. Я перед ними в неоплатном долгу. А вами они дорожили.

Глебов молчал. Супруги Витте настораживали его своей настырностью и, возможно кажущейся, простотой.

— Прошу прощения, я ненадолго вас покину, — сказала мадам Витте и поспешно удалилась.

Оставшись наедине с Витте, Глебов наклонился вперед и тихо произнес:

— Столько доверия моей персоне? Вы ведь знаете, кто я.

Витте также подался вперед:

— Я — знаю.

— И доверяете?

— Да, доверяю.

— А я вам нет. — Алексей откинулся на спинку дивана.

Витте усмехнулся:

— То, что вы честны со мной — это уже о многом говорит. — Он тоже облокотился на спинку кресла. — И я хочу быть с вами честным. Господин Лопухин, с оным вам довелось пообщаться, человек недобросовестный, я отношусь к нему неприязненно.

— Но этого ведь мало, чтобы верить мне, — гнул свое Глебов. В конце концов, он пришел сюда не чаи гонять, а выяснить, что Витте от него надо. Бескорыстный политик — нонсенс!

— Чего вы боитесь, господин Глебов? Кому-то доверять? И будьте так любезны, не расстраивайте мою супругу. Она прекрасный душевный человек. И предлагает вам гостеприимство от всего сердца. К тому же, — Витте вновь наклонился поближе, — у вас появиться возможность самому разобраться, что к чему, раз вы не доверяете моим словам.

Глебов не ответил.

Вернулась мадам Витте:

— Что же вы скажите мне, Алексей Петрович? Для вас уже и комната готова.

Алексей решил им подыграть.

— Раз на то пошло, я согласен. — Он улыбнулся. — Благодарю за гостеприимство.

«Лишь бы потом не оказаться, как рыба, на крючке».

Москва

Лиза пришла на работу рано. Доктор еще не пришел, однако ей было чем заняться: необходимо было тщательно прокипятить медицинские инструменты, разложить в шкафу закупленные вчера микстуры и пилюли.

Дверь амбулатории открылась и в помещение без разрешения вошли. Лиза оглянулась. У входа стояла женщина, бледная, как мел, и напряженно заламывала руки.

— Прошу вас, помогите!

— Что случилось?

— Моему ребенку очень плохо! Прошу вас! Вы должны пойти со мной!

— Но я не доктор, я всего лишь ему помогаю.

— Если вы не пойдете — он умрет!

Лиза взглянула на настенные часы. Доктор придет через час, не раньше.

— Что случилось?

— Я не знаю. Он весь горит, его лихорадит, рвет.

Лиза кивнула. В последнее время многие были больны кишечной инфекцией. Особенно страдали дети. Уже был смертный случай. Лиза сложила в медицинский ранец лекарства, которыми доктор отпаивал больных с подобными симптомами.

— Пойдемте.

Покинув пределы фабрики, они направились к баракам. Женщина показывала путь, очень торопилась, так, что Лиза едва поспевала за ней. Пройдя рабочий поселок, незнакомка свернула к речным докам. Лиза замедлила шаги:

— Куда же мы идем?

— Здесь недалеко.

Наконец они достигли своей цели. Возле реки на отшибе стоял неказистый почерневший от времени домишко, вокруг него — гнилой накренившийся забор. Пройдя мимо сидящей на привязи худой собаки, они оказались перед обшарпанной дверью дома. Женщина, не останавливаясь, вошла первой, за нею Лиза.

Дверь тут же закрылась, Лиза оглянулась и увидела перед собой испещренное оспой лицо мужчины. Его желтоватые глаза пылали пугающим триумфом. Лиза вздрогнула. Это был тот самый тип, что следил за ней!

— Где мой ребенок? — раздался голос женщины за ее спиной. — Вы мне сказали, что отдадите мне ребенка!

— Заткнись! И убирайся. Получишь его через три дня. Если, конечно, будешь держать язык за зубами.

— Я привела ее, отдайте мне ребенка! — Женщина в отчаянии кинулась к нему, упала на колени.

Щербатый ударил ее наотмашь, она вскрикнула, растянулась на грязном полу. Он пнул ее, затем еще раз. Лиза бросилась вперед, Щербатый развернулся и ударил ее в челюсть. В глазах потемнело.

* * *

Придя в себя и с усилием открыв глаза, Лиза поняла, что привязана к кровати. Стараясь не паниковать, она попыталась освободиться. Раздался шум — Лиза притихла и повернула голову на звуки. Из подполья показался Щербатый: он неспешно поднялся, опустил крышку, застегнул замок. Затем обернулся.

Лиза закрыла глаза и притворилась, что все еще без сознания. Нужно выиграть время! Раздались шаги. Он приближался. Некоторое время стоял рядом и наблюдал. Его дыхание участилось. Под тяжестью его тела заскрипела и просела кровать. Щербатый протянул к ней руку, провел шершавыми пальцами по шее, грубо смял грудь. Навалился телом, потным, грязным. Лиза готова была закричать.

— Умоляй, проси меня ничего тебе не делать. Давай, проси же, умоляй!

Лиза посмотрела на него с безумной ненавистью — он отшатнулся, будто взглядом можно было убивать.

— Сука!

Лиза молчала. Он замахнулся, чтобы ударить. Лиза не отвернулась, не отвела глаза. Он не ударил. Сплюнул на пол. Поднялся, стал снимать штаны.

Лиза сжала кулачки. Боже, помоги мне, Боже! Алеша…

Псина во дворе залаяла. Щербатый смачно выругался и с опаской выглянул в окно. Собака продолжала лаять, затем завыла — отчаянно и скорбно. Ей стали вторить по поселку чуть ли не все псы. Щербатый матерно заорал, застегнул так и не снятые штаны. В чем был, выскочил из дома. Хлопнул дверью, запер на замок.

Поделиться с друзьями: