Чтение онлайн

Постепенно в полк стали прибывать орудия, приборы и средства связи, повозки и лошади — основная тягловая сила артиллерии. Я стал формировать боевые расчеты, в моем взводе их было два, в каждом — по семь человек. Беседуя с бойцами и сержантами, выяснял личные качества каждого человека и только потом определял, кого на какую должность назначить. Особое внимание уделял командирам орудий и наводчикам, так как от их умения зависела не только боевая надежность орудия, но и результативность ведения огня.

Собственного боевого опыта у меня было с гулькин нос, но я прекрасно понимал, что война ошибок не прощает, и от того, как я научу бойцов воинскому мастерству, так они и будут воевать. От профессиональных навыков, быстроты действий каждого человека зависело многое, если не все, — и сохранность боевой техники, и жизнь всей батареи. Офицеры жили рядом с солдатами и сержантами, питались из общей солдатской кухни. Это сближало нас, давало возможность присмотреться к каждому человеку, чтобы понять, на кого можно положиться в бою. Командир должен многое предусмотреть: успех или поражение зависит от людей.

Несмотря на изнурительную августовскую жару, расчеты каждодневно изучали материальную часть пушки и боеприпасы, они уже неплохо выполняли обязанности номеров при боевой работе. Я учил солдат старательно, без скидок на возраст. В напряженной учебе летело время, взвод стал вполне боеспособным подразделением. Я радовался умению и мастерству, той ловкости, с которой действовали бойцы, вчерашние новобранцы.

По вечерам с нами вели работу комиссары. Всех волновал вопрос — что происходит на фронте? К сожалению, никто из комиссаров так и не смог объяснить, растолковать причины неудач Красной армии в оборонительных боях. Ведь мы так надеялись, что скоро все прояснится, на фронте произойдет перелом, подойдут резервы и наш полк тоже с марша пойдет в бой, только до боевых действий, оказывается, было еще далеко.

Непростительно медленно формировался наш артиллерийский полк. Лишь в конце августа пригнали табун лошадей, и мы отправились в поле подбирать тягло для пушек и верховых лошадей для командного состава. Осмотревшись, я заметил в сторонке серого в яблоках орловского рысака, спокойно щипавшего травку. Он сразу понравился мне: стройный, с гордо поднятой головой, мощной мускулатурой. Красавец. Правда, для верховой езды немного тяжеловат, но ведь я брал его не для скачек. Не теряя времени, быстро «схапал» понравившуюся мне лошадку и незаметно, чтобы начальство не перехватило, привел ее на батарею. С общего одобрения рысак получил кличку «Васька». Коняга оказался добрым и ласковым, мы с ним быстро нашли общий язык. Когда я садился на него, он моментально преображался: перебирал ногами, ходил ходуном и «просил повода».

С этим конем у меня было немало приключений. Как-то раз, оседлав своего любимца, я подъехал к группе верховых командиров, обсуждавших вопросы готовности расчетов к боевым действиям. И тут случилось невероятное: «Васька» с ходу налетел на командирских лошадей и стал всех подряд бить копытами и кусать. От неожиданности я едва удержался в седле, а мои коллеги дружно «брызнули» в разные стороны. «Васька» же, разогнав всех лошадей, с торжеством победителя описывал на площадке круги и тихонько похрапывал. Позже выяснилось, что он недолюбливал своих сородичей, но людей уважал, дружелюбно относился к тем, кто подходил к нему с лаской или кусочком сахара.

Как ни старался я уберечь своего «Ваську» от завистливых взглядов более высокого начальства, сделать это не удалось. Глаз на него положил командир дивизиона майор Векилов. Пришлось уступить: начальство как-никак! Но проказник и ему преподнес сюрпризец. Во время полевых учений майор приказал всем офицерам собраться впереди колонны. Мы были в седлах и ждали командира. Рысью подскакал Векилов и сразу же оказался в окружении всадников. Увидев танцующего «Ваську», я злорадно подумал: «Сейчас будет концерт!» И точно. Рысак на несколько секунд растерялся, обалдел что ли от такого количества сородичей и, сердито фыркнув, ринулся крушить их всей своей мощью. Все бросились врассыпную, а Векилов кулем свалился на землю. Конь, описав круг почета, остановился и спокойно стал обозревать поле боя.

Прихрамывая и чертыхаясь, Векилов подошел ко мне:

— Забирай своего «зверя», лейтенант, и уговор — не попадайся мне на глаза со своим конем.

Так мы снова «воссоединились» с «Васькой» и продолжали нести все тяготы фронтовой службы. К сожалению, в одном из боев под Ленинградом срезала его вражеская пулеметная очередь. Я очень сожалел о своем друге — веселый, добрый и ласковый был конь.

Полк учился воевать. Прошли полевые тактические учения с боевыми стрельбами. Общее впечатление от сколоченных подразделений было неплохое, если не считать одной оплошности, допущенной Веселовым: своим заместителем он назначил лейтенанта Речкова, из запасников, уже пожилого человека, который в полном объеме не мог выполнять свои обязанности. Хорошо, что это обнаружилось на учениях, а не в бою. Комбат сделал перестановку, меня назначил своим заместителем, а Речкова определил на мое место. Так, еще не понюхав как следует пороху, я неожиданно получил повышение по службе.

Наконец пришел приказ об отправке полка на фронт. Никто, конечно, не знал, на какой фронт нас отправляют. Но это уже было не существенно, важно другое — скоро в бой! На станцию подали теплушки, то бишь, «телячьи вагоны», так, кажется, в народе их называют, для погрузки людей и лошадей, а также платформы — для орудий и прочего артиллерийского имущества. И вот наш эшелон уже мчится на запад, в сторону фронта. По названию станций, мелькавших перед нашим взором, мы догадывались, что едем все же на Ленинградский фронт. На станциях и переездах, где состав замедлял ход, стояли люди и махали нам руками, желая победы. Мы, сгрудившись у открытых дверей вагонов, махали им в ответ пилотками и фуражками, мол, будьте спокойны, враг дальше не пройдет.

Так нам хотелось думать и хотелось верить в то, что так и случится. Об истинном положении вещей на фронте мы, младшие командиры, естественно, не знали. Нам было известно лишь то, что немцы захватили Лугу, Мгу, Гатчину и Пушкин, что их передовые части вышли к Стрельне, Лигово, Пулково. От линии фронта до Кировского завода оставалось не более 5 километров. Перерезав Октябрьскую железную дорогу и продвинув свои войска далеко вперед, командующему группой армий «Север» генерал-фельдмаршалу фон Леебу удалось блокировать город на юго-западе, на севере, со стороны Карельского перешейка, финские войска вышли к реке Свирь. Таким образом, Ленинград почти с трехмиллионным населением оказался в кольце вражеской блокады.

На пути немецких войск, клином двигавшихся к Ладожскому озеру, встала 286-я стрелковая дивизия.

Вечером наш эшелон прибыл на небольшой полустанок, где-то в районе станции Назия, и остановился. Последовала команда разгрузиться и построиться в походную колонну. Мы двинулись в сторону Мги, где виднелось зарево пожаров и откуда доносился гул артиллерийской канонады. Ночь застала колонну в пути, но мы продолжали двигаться по разбитой дороге. Видимо, недавно здесь прошли бои: все вокруг было изрыто взрывами бомб и снарядов, на обочинах валялись убитые лошади и люди, перевернутые повозки и полевые кухни. В воздухе стоял смрадный запах мертвечины и тола. Это уже была настоящая война. На нас сразу повеяло смертью и неизвестностью, тревожно забилось сердце. Каждого мучил вопрос: «Что ждет нас там, впереди?»

Прозвучала команда: «Слезай!», и батарея остановилась. Веселов со взводом управления направился в сторону фронта. Им предстоит оборудовать наблюдательный пункт, откуда будут поступать команды при ведении артиллерийского огня.

Я вызвал командиров взводов. Нам нужно было найти место для огневой позиции, установить пушки, которые пока в бездействии стояли на дороге. В небольшом лесочке нам приглянулась поляна, которая располагалась на небольшой высотке и как нельзя лучше подходила для таких целей. Кругом — бескрайний лес и болота, а единственная дорога, извиваясь, уходила в сторону фронта. Если противник станет наступать, то пойдет только по этой дороге.