Чтение онлайн

Видя бесполезность своих увещеваний, "дипломат" обратился ко мне.

– Господин генерал, вы напрасно теряете время. Вы не беспокойтесь, его солдаты имеют ограниченное количество питания и патронов, ничего не нужно предпринимать, они сами к вечеру сдадутся в плен.

Допрос продолжался. Мы узнали все, что нас интересовало. Командующий армией отдал приказание создать для пленных генералов хорошие условия быта. Это было выполнено в меру сил и возможностей.

Мне и командующему армией впервые пришлось вести допрос пленных генералов. То, что удалось пленить столь важных персон, уже свидетельствовало о мощи нашего удара.

В это утро началось наступление Сталинградского фронта. Мы были рады, когда получили краткую весточку о том, что и там все идет успешно, строго по плану. Несколько позже стало известно, что ударная группировка Сталинградского фронта прорвала оборону противника, в тот же день в прорыв были введены два механизированных корпуса, которые без промедления стали развивать успех в северо-западном направлении.

Я получил много важных донесений с разных участков фронта. Доложил в Ставку о боевой работе нашей артиллерии:

"19 ноября, в день активных действий войск Ватутина, артиллерия, минометы и реактивные установки выполнили поставленную боевую задачу по обеспечению наступления и прорыва нашей пехотой и танками оборонительного рубежа противника на направлениях главного удара. Результаты огня хорошие. Обработка началась мощным, внезапным для противника огневым налетом всех средств по его переднему краю и глубине. Есть данные, что этот огневой налет нанес противнику большое поражение, так как был проведен в тумане, при плохой видимости. Противник его не ожидал, и много вражеских солдат находилось вне укрытий. Хуже получилось на второстепенных и сковывающих направлениях. Здесь из-за малой плотности артиллерийских и минометных средств, хотя они и работали с большим напряжением, все-таки не удалось надежно обработать оборонительную полосу противника. Здесь на действиях нашей артиллерии, на эффективности ее огня особенно сказалась плохая видимость из-за густого тумана, а затем и снегопада. На главных направлениях эта помеха была сведена к минимуму стрельбой по площади с большой плотностью огня.

В ночь с 19 на 20 часть артиллерии, минометов и реактивных установок была повернута в сторону флангов для расширения прорыва и уничтожения вражеских войск, которые здесь продолжали оказывать сопротивление.

Артиллерия и минометы поддерживали продвижение пехоты, танковых корпусов и конницы.

Для успешного взаимодействия танковых корпусов и тяжелой артиллерии были выделены танки с рациями, в них шли командиры-артиллеристы для наблюдения и вызова огня тяжелой артиллерии. Это мероприятие себя оправдало. Вчера и сегодня снарядами и минами артиллерия и минометы были обеспечены хорошо. Организую артиллеристов на выполнение предстоящих более трудных задач. Воронов".

А. М. Василевский еще в самолете, возвращаясь из Москвы, очень беспокоился о том, насколько удастся обеспечить четкость и бесперебойность управления войсками при проведении столь сложной наступательной операции. Большие надежды он возлагал на общевойсковые штабы и войска связи, которые должны применить опыт предыдущих боев. Беспокойство А. М. Василевского передалось и мне.

На армейском командном пункте однажды действительно возникла опасность потери управления войсками. Командующий армией внезапно решил менять свой командный пункт и двигаться вперед. Я спросил его, надежно ли работает связь, насколько четко налажено управление войсками с нового пункта, куда он собирался ехать. Стали проверять и установили, что там связь с войсками еще не налажена. Пришлось запретить командующему сниматься с места, пока не будет организовано четкое управление с нового командного пункта. На это ушло немало времени. Излишняя поспешность могла бы нанести существенный ущерб всей армии.

Мне пришлось предупредить и артиллерийских начальников, чтобы они в ходе развивающегося наступления проявляли особую заботу о бесперебойности связи и управления частями и подразделениями.

От противника можно было ожидать всего - он мог предпринять воздушные налеты, а также контратаки танков с пехотой по флангам наших частей и соединений, наступавших в глубине его обороны. Я взял под свое наблюдение действия зенитной артиллерии, приданной группировке войск, развивающей успех в направлении Калача-на-Дону, следил за боевой работой истребительной авиации, выделенной для прикрытия с воздуха. Основная тяжесть в борьбе с танками противника падала на истребительно-противотанковую артиллерию, которая была правильно распределена в нашей ударной группировке и в полной боевой готовности неотступно следовала с нашей пехотой и танками. Этот вид артиллерии с первых дней войны полюбили в войсках не только за меткую стрельбу по танкам противника, но и за удары прямой наводкой по отдельным вражеским орудиям и пулеметам. Генерал Турбин рассказал мне о том, как одно из подразделений истребительно-противотанкового артиллерийского полка участвовало в захвате вражеского аэродрома. Артиллеристы открыли огонь по фашистским самолетам, пытавшимся подняться в воздух. Ни один самолет не ушел.

В войсках был невиданный подъем. Сопротивление врага сокрушалось мощным огнем артиллерии и минометов, стремительными атаками пехоты и танков. Пожалуй, впервые нам удалось достигнуть столь четкого взаимодействия всех родов войск. Сказывалась большая подготовительная работа. Все на практике убедились, какое огромное значение имеет тщательная разработка плана операции, всесторонняя подготовка к ней войск. Суворовский принцип "каждый воин должен понимать свой маневр" теперь осуществлялся на деле. Встречи и беседы накоротке с командирами и бойцами подтверждали это. Они хорошо знали, куда и зачем будет стрелять наша артиллерия и что они должны делать в это время. Знали, куда будет перенесен огонь, когда нужно выскакивать из окопов и двигаться в атаку, хорошо представляли себе боевой порядок своего взвода и танков сопровождения, старались, наступая, не отставать от разрывов наших снарядов более чем на 200 метров. Наши замечательные бойцы теперь в тонкостях разбирались в существе непрерывного взаимодействия пехоты, артиллерии и танков.

Обильные трофеи и пленные - первые надежные признаки победы. В эти дни я часто вел допросы пленных. Они рассказывали, что массированный огонь нашей артиллерии и реактивных снарядов нанес им большой урон. По их словам, от разрывов наших снарядов "земля качалась из стороны в сторону, а когда она закончила свое качание, перед нами появлялись бойцы с автоматами, винтовками и гранатами". Пленные офицеры признавали умелое взаимодействие советских войск и небывалое сочетание у нас огня и маневра.

На Юго-Западном фронте появился американский генерал. Москва приказала дать ему полную возможность побывать в наших наступающих частях и соединениях. Генерал ездил всюду, куда только хотел. Он был весьма доволен, но его смущало лишь одно: в районе боев мало американской техники. Он видел только два американских "студебеккера" и три "виллиса". Да, помощь США была лишь каплей в бушующем море! Как потом выяснилось, этот американский генерал имел основной целью установить, какую роль сыграет американская техника в боях на Волге.

Дни 19 - 23 ноября были накалены до предела. Наши мощные "клещи" неудержимо сжимались. Благоприятные сведения поступали непрерывно. Мы выслушивали доклады офицеров, прибывших из передовых частей, сами выезжали то в одну, то в другую часть, знакомились с ходом боевых действий, допрашивали пленных и все время накапливали сведения о противнике. Своими глазами мы видели результаты огня нашей артиллерии по различным оборонительным сооружениям противника, его батареям, наблюдательным и командным пунктам. Особо сильное впечатление оставляли прямые попадания во вражеские танки. Развороченная снарядом броня наглядно свидетельствовала о меткости советских артиллеристов и превосходных качествах наших орудий.

Сколько было ликования, когда пришло долгожданное донесение о том, что войска Юго-Западного фронта в районе Калача соединились с войсками Сталинградского фронта!

Итак, враг окружен! Ближайшая задача выполнена. Теперь нужно, как можно скорее принять все меры, чтобы окружение стало надежным, чтобы противник не смог вырваться из кольца. Нашим войскам предстояло в кратчайшие сроки создать внешний фронт против оперативных резервов противника, которые могли появиться со дня на день. Этот внешний фронт создавался на таком удалении от окруженных гитлеровских войск, чтобы любая попытка врага прорвать кольцо оказалась бесплодной.