И когда со Креста воспробитого бережно снялиИ прогнали мошку с побледневшего смертно чела,Вновь аида-царя в имяреке глупцы не узнали,Восвояси пошли, и была их печаль весела.Золотой, золотой Ершалаим безмолвствует втуне —Кровь Христоса ли смыть, как потянут на стогны царейИ распнут за любовь, не Марие, а жалкой матрунеЧернь дозволит рыдать близ крестов и чумных алтарей.Подходила к ним Смерть и ея не узнали надежи,Голубые цари, Ершалаим омыла грозаИ во бели садов замелькали исчерные рожи,И сквозь кровь пропеклась Иисуса больная слеза.Хорошо ль балевать на поминках по Божием Сыне,Мед и пиво алкать, запивати худое вино,Буде всех провели, до последней звезды на поминеВас и вырежут всех и упрячут потайно в рядно.Человеческий сын, а не мальчик Господний гуляетВ белом льне и цветках, возлюбившим его говорит,Чтобы шли по домам, и слезою убийц похмеляет,Прекровавой слезой – нощных звезд она ярче горит.
«Мы на звездное небо смотрели с тобой…»
Мы на звездное небо смотрели с тобой,Всё искали блажную Звезду.Смерть пугала зимовой своей ворожбой,Забываясь в исчадном бреду.Драгоценные вкруг прележали снега —Хлеб для нищенской нашей сумы.Во любови топилися их жемчуга,Наливались отрутью зимы.Светлый Господь, почто же твои голубкиСатанеют в горнилище нег —На изгнившие темных венков лепесткиОсыпается искристый снег.
«Наспех царевы днесь побросаем доспехи…»
Наспех царевы днесь побросаем доспехиИ войдем в безымянные Божьи хоромы.Наши кости черны для вороньей потехиДа горят вечной славой пустые шеломы.Страстотерпцы встречалися нам по дорогеВ змейках крови, с побитыми сребром перстами.Забывали всечасно о Господе Боге,Припадем уж теперь к Его ризе устами.Скажет Господи: «Черни избыты потравы,Чада вольны, во аде пусть кружат вороны.Воплетайте в венцы свои сорные травы,Слезы скудные лейте на эти короны».Разве ангелы косточки наши поднимут,Возрыдавши, снесут их к заросшему храму,Поелику измертвые чада не имутНи любови Господней, ни царского сраму.
«Переливный из молний венец…»
Переливный из молний венецПримеряя, ты станешь прощатьсяИ тогда различишь наконецКруг, в котором нам присно вращаться.Ад в зерцале ослепший лишь зрит,Не ищи тень мою и в Колоне,Ибо царскою оспой пробитВзгляд и вылит в багрец на иконе.За погибших в неравном бою,Смерть поправших и проклятых миромТы в последнем застолье сиюКровь зажги над церковным потиром.Пусть горит она с барвами тьмы,Вместе с утварной ветошью тлеет,Горький цвет всеблагой суремыТем дарит, кто себя не жалеет.Так и мы не жалели себяИ, смотри, ведь успели некрасно,Сколь хранят и карают, любя,Ангелки – вознесемся безгласно.Аще нам вкруг пенатов летатьВасильковою твердью преложат,Будем тихо еще соцветать,Разве тристию первенцы множат.Даже злато не нужно судьбе,Не застолье у нас, а поминки,Циннобер, виждь, влечется к тебеСинью уст, окунавшихся в цинки.
«Жизнь мирская прошла – что о ней клеветать…»
Жизнь мирская прошла – что о ней клеветать,Васильковые нам исплетутся короны,Как сойдем и начнут поименно считатьБлаговестных певцов, зревших Божии троны.Раздарили себя мы калечным родам,Ничего не взяли, да слезами умылись,Тянем персты свои к озлащенным ладам,Каистры наши, Господь, нищетой преязвились.А и длится еще пированье волхвов,Вот явимся туда, где подложны музыки,Пурпуру изольем со тяжких рукавов —И прордеют крушней хоровые языки.
«Всерайские рулады не свернуть…»
Всерайские рулады не свернуть,Их выточив голубками со краю,Нам эльфы по струнам басовым путьУкажут к отвоеванному раю.Иллюзии утратились одне,А рая мы еще не потеряли,Сколь истина в худом всегда вине,Цари свое видения сверяли.Веди ж к вратам иль мимо, Элиот,Не молви о надежде, речь остави,Нам ангелы серебрили киот,Гореть в каком лессированной яви.Вольно от рая в сторону уйти,Левее тлятся куполы Аида,Направо всех к чистилищу путиВедут с неотвратимостью боллида.Певцы теперь ответны за обман,Не ведают и днесь о чем творенья,Навеяли сиреневый дурманГлупцам, лишив их собственного зренья.Иное там, иное и не то,Свидетельствовал Грек и с Греком иже,Как миновать предрайское плато,Без ангелов теней явиться ближе.Что правда, паки истинно гореть,Затепливаться станем, яко свечки,Нельзя еще неречным умереть,Сордим хотя акафистом сердечки.Дарован был труждающимся рогМирского изобилья, дарованныСудилище царям, пиитам слог,Которым ангелы соборованны.Им здесь распорядиться удалосьНемногим, а и как распорядитьсяТалантом, если пиршество свелосьК попойке, не смешно ль таким гордиться.Не будем сих речителей судить,Трудами пусть молчанье искупают,Глядишь, одни взялись хлебы сладить,Другие красных жеребов купают.Бессмертие оспаривать нельзя,А периев тяжеле событийность,Влечет любая избранных стезяТуда, где расточается витийность.Хотели песнью торжища лечитьИ в каверы свои же угодили,Нельзя ловушки эти отличить,Засим чернилом сердца туне рдили.Смотри, днесь панны с вишнями во ртахЛетают и цвета гасят золою,И даром о серебряных крестахПииты гонят челядей метлою.Излитый мрак виется тяжело,Бледнея пред победными дымами,Аидовскою тенью на челоЛожится твердь – она вовеки с нами.Молчи, елико все временщикиДнесь могут лгать о праведной любови,Не ведают и эти языки,Какими вдовых сватали свекрови.Воспенит слезы наши мертвый цвет,Прожгут их жала в кубках богомерзких,Тогда и змеи выползут на светИз похв да изо ртов сех изуверских.Мешали всё о праведности речь,Боялись непреложных откровений,И стали мы безмолвствованьем жечь,Цезуры отделив от песнопений.Свечами нощь светить повремени,Втще искушать воительные громы,Текут пускай сиятельно огниИз вежд моих – во черные хоромы.
«Благодати, Господь, не дождались в миру…»
Благодати, Господь, не дождались в мируИ зерцала судеб лазурково протлели,И лядаще горят васильки на юру,Где спасительно мы Богородице пели.Нет печальнее здесь наших червных крестов,За Гамлетом теперь крикнут детушки: «Яду!»,И черны гончаки, и собили шутов,Завели юродных во сиротскую ляду.И к чему святарей нелюбовь подвела,Всех травили зело, так остались музыки,Хоть в зеленях Твоих раздается хвала —Извели нас, Господь, эти мертвые крики.
«Почему неблаженны и те человеки…»
Почему неблаженны и те человеки,Возлюбившие страстно Господнего Сына,Им огонь прожигает кровавые веки,Им и тризнится в каждом дереве осина.Ах, не могут они добрести до распятья,Божий голос молебственный слух различает,Но вотще ангелки раскрывают объятья,Ждут-пождут, а Господь всех доселе встречает.Исполать вековечной замирной дороге,Волочатся по ней исступленные орды,И опять забывают о Господе БогеСтрастотерпцы – любовию только прегорды.Им страстное томление снится в могилах,Им дарована свыше юдольная мука,Юродивы они и забыться не в силахОт Христоса гвоздящего черного стука.
Архаические опусы
Восемнадцатый фрагмент
Господь, смерти в четверг воспрошаю опять,Буде вина испиты не впрок, а в потехуИ обильная адская точится рать,Ближе тени ея, юродным не до смеху.Так не поняли, так не сумели онеСмерть кровинок понять в истеченье похмельном,Вопиящие рты на помины в окнеОтобьем, яко роз черноту на отбельном.Отбелим их, Господе, велика печаль,Не веселие правило ими, но тризна.Царской не было жизни, да ей-ведь не жаль,Вспомнят живы еще, пусть неймет укоризна.Не смогли победить и сойти не смогли,Чермной туши черней самочинны укоры,И стуги на гробах, доиспрахших в земли,Благовествуют, чтоб прелагали заморы.Ан оне эти жертвы прияли в миру,Да и сами сперва, свет изочий не древен,Пировали, а детки слегли во пиру,Кликну внове, Господь, разве мертвых царевен.Ибо некого звать боле в черном резье,И когда нам побитые вежды изгасят,Углядит всяк слепец, как в подрамном розьеПрахоря золотыя павлины и красят.На миру смерть красна, ну а мы, гордецы,Повлачили венцы по святым ЭлизеямИ не зная – в огне терневые венцыИ по варварским днесь растащенны музеям.Укажите из вас не участников техРаспинаний чумных и пребудем в расчете,И со смерти тогда я избуду сей грех,Вы всещедро вино четвергово испьете.
«По контурам блуждающих огней…»
По контурам блуждающих огней,Змеиным жалам и горящим косамНам выход в царство мертвенных тенейУкажут, яко мрамор камнетесам.Пройдя врата в портальном серебре,Персты утопим в перстни и браслеты,На золотопокрасочной кореЗаблещут огнелистные букеты.Встречай гонимых странников, Аид,Князей хмельных сокликивай на тризну,Преявились мы в сонме аонид,Сынки мертвые зреют ли Отчизну.Пусть мается без царичей онаИль, может, о Ироде веселится,И нам несите ж горького вина,Мгновение одесное пусть длится.Коль здравствуют иродников толпы,Зерцала не увиждят крысолова,Свое нерукотворные столпыВзнесем помимо детища Петрова.Честно хотели Господу служить,Пенаты благоденственные славить,Но время не пришло елику жить,Демонов станем песнями забавить.Главы и полотенца с плеч долойСлетели, востречай теперь успенныхГероев, диаментовой иглойЯзыцы протыкай сиих блаженных.Духовничества сказочную статьВновь ложный свод багрит и яд столешниц,Мы будем о любви воспоминатьИ чествоваться профилями грешниц.Ступают дивы белые легко,Цитрарии под узкими ступнямиЕще благоухают высоко,Виются за понтонными огнями.Здесь камень бренный – памятник блажным,И праведники тьму загробных далейОчами выжигают, чтоб инымПомочь найти святой багрец скрижалей.Морок его непросто различить,Скрижали сами тернием увиты,Лишь свет начнется пелены точитьСмугою, значит, близко лазуриты,В каких еще брадатый МоисейСверкает и беседует с мессией,А снизу торговец и фарисей,Распятые позднее Византией,Темно глядят на Господа ХристаИ, празднуя всехрамовые торги,Софиста-книгочея от листаНочного отрывают для каторгиВоскресных пирований и трапезНедельных, тайных вечерей отмольных,Эпохами влекомых под обрезЛжетворных фолиантов и крамольных,Скорей, Огюст, невежественных книг,Беспамятству сонорных эпитафий,Угодных душам выбритых расстригИ желти битых временем парафий.Так вот, чтоб смысла нить не утерялЧитатель терпеливый, лазуритыО первом приближении сверялС реальною картиной МаргаритыИзбранник, Гретхен юной проводникВ миры иные разве, прорицатель,Целованный Христосом ученик,Никак не краснокнижник и писатель.А мы, заметим только a propo,У них во многом черпали наукиМиражность исторической, скупоСегодняшнее время на порукиНебесные, учености самойЗадето нарицательное имя,Грозят недаром тирсом и сумойВека тому, кто Господа приимя,Об истине решился гласно речь,Глас трепетный возвысил, от юродстваХотел младых героев остеречь,Явил пример земного небородства.Одна тому сейчас награда есть,Посох незрячий с патиной темницы,Сочли б витии древние за честьТакое жалованье, но страницыИстории новейшей не пестрятГеройства образцами, низких тюремВременщики бегут и мир дарятПисьмом, всечуждым золота и сурем,И даже на примере вековомКонтактов человечества с Аидом,Нельзя теперь хвалиться торжествомУченой достоверности и видом,Хоть внешне соответствующим тьмеБиблейской, о которой и горелиВ злаченом багреце иль суремеСкрижали, кои праведники зрели.Простит ли мне читатель записнойПисьма и рассуждений тривиальность,Но в башне под опалою свечнойОдну внимал я мрачную сакральностьИ видел, что с Фаустом нам вкушатьЛазурные и черные текстуры,Дилеммы безответные решатьС химерами темниц и верхотуры.В потире лишь осадок ветхих бурь,Слезой обвитый, цветом ли чешуйным,И мы узрим, как черную лазурьДвуперстием пробьет кровавоструйным.
«Ничего мы, Господь, и теперь не таим…»
Ничего мы, Господь, и теперь не таим,И точает венцы наши смерть васильками,На помине Твоем в лепоте предстоим —Что шутейных краснить и златыми стежками.А музыка гремит и поют веселоТлумы нищие днесь заунывные псальмы,Красным было в миру игрунов ремесло,Горицветным вином утолили печаль мы.И молчат ангелы, и во твердых гробахЛиры с нами, Господь, и пустые сорокиВсё галдят, и у нас пропеклась на губахЗвонно червная кровь чрез языцы высоки.