На сопках Маньчжурии
Шрифт:
И тогда они поцеловались…
Это был первый н а с т о я щ и й поцелуй в его жизни. Как, впрочем, и в ее жизни тоже. И длился он целую вечность… Но, все-таки, окончился безжалостно быстро…
– Я люблю тебя… – прошептал он. Словно ветер прошелестел в высоких сосновых кронах. – Очень…
– Я люблю тебя… – прошептала она. Словно эхо проплыло над прозрачным лесным озером. – До свидания…
И убежала. На аэродром. Потому что пора было лететь дальше… А он остался в госпитале… Но не надолго. Только для того, чтобы получить документы и обмундирование. Потому что теперь ему в Чите, действительно, больше нечего было делать. А долечиться можно и в полку…
9. И летели наземь самураи…
Халхин-Гол, 22 июня 1939 г.
…Майор Глазыкин увидев младшего летчика Пономарева на Тамцаг-Булакском аэродроме, только вопросительно приподнял бровь.
Владимир откозырял и доложил о прибытии, протянув комполка справку из окружного госпиталя:
'СПРАВКА
Дана мл. л-ту ПОНОМАРЕВУ Владимиру Ивановичу
В том, что он находился на излечении с 5 июня 1939 г. по 20 июня 1939 г. по поводу контузии и касательного ранения правой височной части головы без повреждения кости.
Выписывается в 22-й ИАП по выздоровлении.
Начальник окр. военного госпиталя ЗабВО военврач 1 ранга ГОФМАН
Начальник 1-го хир. отделения военврач 3 ранга РЕВА'…
– Ну, что же, поздравляю с выздоровлением, товарищ младший лейтенант, – сказал Глазыкин. – А, как вы себя чувствуете, на самом деле?
– Я, на самом деле, выздоровел, товарищ майор! Готов идти в бой! – бодро ответил Владимир.
– Готов, значит, в бой идти! – Глазыкин усмехнулся. – Это хорошо, что готов. Потому что вот-вот и пойдем. Но, надо вам, товарищ младший лейтенант, летные навыки восстановить после госпиталя.
– Да я всего-то две недели там пробыл, товарищ майор! И ранение у меня легкое!.
– Ладно, ладно!.. Легкое! С легким бы в санчасти отлежался! – майору нравился этот паренек, чудом вернувшийся из т о г о боя, и теперь снова рвавшийся в бой. – Поэтому сейчас отдыхай, а завтра майор Кравченко с тобой полетает и решит, что к чему.
В принципе, это Владимира вполне устраивало. Только, вот, Кравченко… Это не тот ли Кравченко, который Герой?
Оказалось, тот самый… Герой Советского Союза. Летчик-испытатель. Ас.
Пятого числа его назначили военным советником в двадцать второй истребительный авиаполк, и он две недели подряд гонял личный состав до седьмого пота, отрабатывая приемы одиночного и группового воздушного боя.
'Пока вы товарищ младший летчик, отдыхали на госпитальной койке и в шахматы играли!' – подумал Владимир. Но делать было нечего. Зачет надо было сдать!
На следующий день он сразу же после завтрака явился в юрту майора, и доложил о готовности к сдаче зачета по технике пилотирования. Кравченко отложил свежую газету и кивнул. А затем резво поднялся и, увлекая за собой Владимира, зашагал к стоянкам.
Все прошло хорошо. Владимир показал, все что умеет, выполнив обычный комплекс простого и сложного пилотажа. Кравченко, который два с лишним года служил летчиком-инструктором в Качинской авиашколе, остался доволен летными навыками курсанта.
'Тьфу, ты!.. Младшего летчика Пономарева!' – поправил сам себя майор. А потом поручил старшему лейтенанту Рахову провести учебный бой с Пономаревым, а сам решил понаблюдать за ними с земли.
Владимир, отлично понимая, что от того, какое мнение о нем сложится сейчас, будет зависеть его дальнейшая судьба, превзошел себя. Рахова он боялся не так, как майора, и, возможно, поэтому вел себя в небе раскованно и легко. Бой окончился в ничью, и это была настоящая победа!
Когда он подошел к старшему лейтенанту за замечаниями, тот только хлопнул его по плечу и сказал:
– Годится!
Майор Кравченко тоже остался доволен молодым летчиком.
А на следующий день летные и боевые навыки Владимира Пономарева проверили уже вражеские пилоты. И, скорее всего, остались недовольны…
Двадцать второго июня с утра до самого полудня над степью висела молочно-белая пелена тумана… А после обеда по приказу вышестоящего командования, в лице комдива Жукова, в небо были подняты вторая и четвертая эскадрильи двадцать второго полка.
Остальным – приготовиться!..
'Эти герои что-то засиделись на своих аэродромах, пока пехота за них отдувается!.. – раздраженно думал Жуков. – Как бы не перетренировались!'
Дело было в том, что позавчера батальон сто сорок девятого стрелкового полка при поддержке роты бронеавтомобилей попытался атаковать японский военный лагерь в районе Джанджин-Сумэ, но, потеряв пять человек убитыми и три броневика, был вынужден отойти на исходные позиции…
А сейчас неудачи были противопоказаны категорически! Неудачи – удел неудачников! Которые уже арестованы и дают признательные показания…
Жукову очень требовалась победа. Хоть какая-нибудь!
И тут, очень кстати, прозвучал совет майора Куцепалова. Точнее, даже не совет, а так, мнение вслух. И действительно, у Смушкевича здесь триста самолетов, а у япошек поблизости всего лишь два десятка! А он всё силы накапливает, да асов своих тренирует! У него тут одних Героев больше, чем всех японских летчиков вместе взятых! Вот, пусть и покажут самураям, какой стороной кобылу запрягать!
Смушкевич не возражал, понимая, что, комдив по-своему прав, и приказал поднять оба полка… Надо было видеть, как обрадовались его ребята, три недели подряд совершавшие лишь ознакомительные полеты да тренировочные бои, и уже понемногу начавшие скучать!
– Слушай боевой приказ! Нанести визит самураям и наказать подлого врага!
Пеленг из двенадцати 'ишаков' возглавлял комэска-два старший лейтенант Савкин, а девятку 'бисов' повел в бой комэска-четыре капитан Степанов.
И опять все пошло п о п е р ё к!
Над Хамар-Дабой со стороны солнца на них упало восемнадцать самураев…
Как всегда, тактическое и техническое превосходство оказалось важнее численного. А после первой же атаки на стороне противника оказался и численный перевес!
Старший лейтенант Савкин сразу же был ранен. И со снижением вышел из боя… Потеряв ведущего, эскадрилья 'ишаков' рассыпалась в разные стороны, и больше в бою не участвовала. А раненый комэска, расстреливаемый вражескими истребителями со всех сторон, сумел-таки совершить вынужденную посадку на 'брюхо'. Уже на земле его истребитель подожгли, но он как-то выбрался из кабины и уцелел.
А четвертая эскадрилья осталась один на один с вдвое превосходящим по численности противником. То же самое произошло с этой же эскадрильей в мае. Номер что ли у нее несчастливый был такой!.. Ситуация повторялась практически до мелочей!