Чтение онлайн

– Мне это не нужно.

– Но увидеть результат чего-то, что уже предопределено математической неизбежностью движущихся объектов... что бы вы от этого выиграли? Вам нужно только мое слово, что я показываю вам правду, и даже если вы поверите в то, что видите, вам наверняка будет больно.

Чику едва не кивнула, потому что сама пришла почти к такому же выводу. Но ничто из этого не изменило ее убежденности.

– Мне все равно нужно это увидеть.

– Очень хорошо.

И хотя все еще был день, или то, что теперь считалось днем на Крусибле, Арахна очистила участок неба, вернув его к космосу и звездам, и увеличила этот круг во много раз, пока пять искр замедляющих двигателей не образовали узор, похожий на кубик. Конечно, время снова было сжато, но теперь Чику воспринимала эти манипуляции как неотъемлемый компонент своих отношений с искусственным интеллектом.

Арахна прикрепила имена к искрам.
– "Малабар", "Укереве", "Шрихарикота", "Маджули", "Нетрани". Я испытываю некоторое удовлетворение от того факта, что правильно идентифицировала их до того, как мы воспользовались передачей с "Занзибара". Каждый голокорабль - это мир, наполненный жизнью. Миллионы жизней, каждая из которых имеет ценность, каждая из которых обладает почти бесконечным потенциалом, ветвь за ветвью тянется в какое-то будущее, которое ни вы, ни я даже представить себе не можем. Ни на мгновение не воображайте, что я слепа к трагизму этого поступка, Чику. Это зверство, ясное и незатейливое. Я виновна, а вы соучастница. Но если этими жизнями нужно пожертвовать, чтобы спасти еще миллионы - и, что не менее важно, экологические и искусственные сокровища целого инопланетного мира, - тогда какой у нас выбор? Я дала им все шансы на переговоры - все возможности свернуть с пути разрушения.

– Они вас боятся. А чего вы ожидали?

– Присутствуйте, - объявила Арахна.
– Момент приближается.
– Затем она искоса взглянула на свою спутницу-женщину.
– Кстати, ваш выбор - что я должна пощадить "Малабар" и "Маджули" ... почему не более густонаселенные голокорабли?

– Хорошего выбора не было.

– Но если чьи-то действия были продиктованы необходимостью спасти как можно большее число граждан...

– Мои - нет.
– Чику подумывала оставить все как есть. Арахна не заслуживала того, чтобы слышать, как Чику сделала свой выбор, и в том, чтобы держать язык за зубами, было неоспоримое достоинство. Но какое-то побуждение заставило ее продолжить.
– Даже если бы я захотела спасти как можно больше людей, мы понятия не имеем, каково сейчас население этих голокораблей. После всех бед возможно все - массовые перемещения, массовые смерти от чумы или казней. Но много лет назад мы создали две ответвляющиеся популяции слонов - одну в "Маджули", другую в "Малабаре".

– Значит, вы действовали, чтобы спасти слонов, а не людей?

– Вы говорите, что никто из нас не безупречен. Вы ошибаетесь. Так и есть, слоны.

– У вас нет доказательств того, что ваши популяции слонов пережили эти неприятности. Если бы была... нехватка предметов первой необходимости... разве сначала не принесли бы в жертву слонов?

– Возможно, - неуверенно сказала Чику. Она не рассматривала такую возможность, и теперь, когда Арахна внедрила эту идею в ее сознание, она приобрела ужасную самоподкрепляющуюся целостность. Чем больше она размышляла об этом, тем более вероятным это казалось. Но она добавила: - Я доверила эти популяции людям, на которых, как мне казалось, я могла положиться. Людям, которые, как я верила, сделают все, чтобы оправдать мои ожидания. Если я ошибалась на этот счет, так тому и быть. Я дала слонам лучший шанс, какой только могла. Я не могу сейчас повернуться к ним спиной.

– Полагаю, я могла бы обмануть вас, - сказала Арахна.
– Я основывала свой выбор целей на обратном твоим желаниям. Включив "Малабар" и "Маджули" в мой список голокораблей для уничтожения.

– Вы сделали так?

Девушка покачала головой.
– Нет. Это было бы слишком злобно.

В чрезвычайно быстрой последовательности, подобно трели нот, три искры вспыхнули с невыносимой яркостью, которая смешалась и потушила искорки двух других голокораблей, по мере того как они меняли цвет с белого на очень нежный, похожий на розовый. Свет был чист, как само творение, стирая все грехи, все желания, все последствия. Чику вглядывалась в его чистоту, захваченная моментом. Казалось, прошла вечность, прежде чем свет сменился тьмой, и снова стали видны две все еще горящие искры.

Трое ее живых спутников уже были готовы идти, когда она присоединилась к ним. Травертин, Намбозе и доктор Эйзиба стояли рядом с ассортиментом серебряных контейнеров: закрывающиеся на застежки футляры с закругленными краями и множеством красочных символов и инструкций, напечатанных плотным шрифтом, тисненных по бокам. Некоторые из шкафов были открыты на петлях, открывая взору обитые тканью внутренности или ряды искусно упакованных выдвижных отделений. Предметы снаряжения, начиная от дыхательных масок и заканчивая медикаментами, были вытащены из ящиков и сложены в беспорядочные кучи на земле. Эти ящики представляли собой лишь малую долю предметов, которые они привезли с собой на "Ледоколе". С другой стороны, у четырех человек были скромные потребности.

Травертин запихивал все это в рюкзак.
– Что случилось? Мы были готовы уже час, ожидая тебя. Арахна все время говорила, что ты придешь, но мы начали сомневаться.

– Нам пора двигаться, - сказала Намбозе.
– Здесь достаточно, чтобы продержаться пятнадцать, может быть, двадцать дней, при условии, что мы не столкнемся с чем-нибудь действительно неприятным. Мы просмотрели коробки и думаем, что знаем, что нам нужно, а что мы не можем позволить себе носить с собой. Я могу помочь тебе разобраться с базовым набором.

– Что-то случилось?
– спросил доктор Эйзиба, поправляя ремешки яркой пластиковой дыхательной маски, которая в данный момент болталась у него на шее. Сосредоточенность превратила его черты в маску, похожую на маску шимпанзе.
– Кстати, где ты была?

– Вы говорите, что пробыли здесь час?
– спросила Чику.

– Были готовы час назад, - сказал Травертин.
– Трудно сказать, но, должно быть, до местного рассвета было недалеко, когда она высадила нас здесь, а сейчас, должно быть, уже середина утра. Нам нужно будет как-то следить за временем, чтобы правильно расходовать наши пайки.

– Ты помнишь, как был на борту "Занзибара"?

– А почему бы и нет?
– спросил Травертин, поморщившись, когда почувствовал вес рюкзака.
– Когда прибудет корабль, они смогут ретранслироваться с наших имплантов и следить за нами из космоса. Все, что нам нужно сделать, это убраться как можно дальше от установок Арахны.

– Каждый километр поможет, - согласилась Намбозе. Она стояла на коленях, роясь в отделениях одного из медицинских боксов, вытаскивая флаконы с цветовой маркировкой и упаковки для подкожных инъекций.
– И даже если это никак не повлияет на наши шансы, психологически я бы предпочла двигаться, а не сидеть на месте. Мы все так думаем.

– Я спрошу еще раз, - спокойно сказал доктор Эйзиба.
– Что-то случилось?

– Да, - сказала Чику.
– Довольно много. Что-то случилось. Я заставила кое-что случиться. Мне нужно поговорить об этом.

Она присоединилась к своим спутникам в месте, которое не узнала по непосредственному опыту. Это было куполообразное сооружение, полностью прозрачное, но расположенное не на вершине одной из башен, а у основания башни, внизу, в лесу. Стены купола изгибались под ними, образуя пол из гибкой прозрачности. За стенами, местами прижимаясь к ним, виднелось изобилие растительности. Цвета были различимы лишь смутно: приглушенные зеленые, синие и бирюзовые, предполагающие оттенки, текстуры и степень блеска. Чику видела всевозможные архитектурные формы листьев и цветков, стволов и корней, виноградных лоз и усиков, от тонких и похожих на кинжалы до жилистых и синаптических, колоннообразных, слоновьих и гротескных. Даже в самый яркий из безоблачных дней нависающие слои полога лишили бы солнечный свет большей части его воздействия к тому времени, как он проник бы на эти глубины. Из-за пепельного покрова освещение было таким же скудным, как последние отблески сумерек.

И все же в растительности были просветы - искусственные дорожки или случайные участки более четкой растительности, - через которые четыре человека, возможно, с трудом смогли бы продвинуться вперед. Ей было интересно, чего ожидали ее спутники. Несколько десятков километров в день вселяли оптимизм. Но Намбозе была права - лучше двигаться, чем сидеть сложа руки, ожидая падения следующего ударного снаряда.

Коридор пронизывал купол насквозь, и Чику вспомнила описание Намбозе о посещении чего-то подобного. В одном направлении он простирался так далеко, насколько Чику могла разглядеть, прежде чем мрак поглотил ее зрение. В другом направлении он тянулся совсем недолго, прежде чем упереться в плоскую круглую стену. За дискообразным окончанием она разглядела участок чистой растительности - то, что она назвала бы поляной, если бы на нее падал солнечный свет.