Чтение онлайн

После продолжительного молчания Чику сказала: - Итак, ваши роботы привезли ее домой? В этом и был смысл посылать их туда, не так ли?

– Да, они привезли ее домой. Вы хотели бы ее увидеть?

– Я не уверена.

– Потому что вы думаешь, что не готовы к этому? Думаю, что так оно и есть. Я держала ее на льду с тех пор, как вернулись мои роботы. Повреждение клеток обширно, но видимые последствия... они не так серьезны, как вы могли бы себе представить. Я думаю, вам следует повидаться со своей прабабушкой, Чику. А потом я расскажу вам о другой вещи, которую я нашла на борту "Зимней королевы".

– Что еще за вещь?

– Давайте я сначала покажу вам ее тело.

Часть стены, выложенной зеленой плиткой, выдвинулась наружу и вошла в комнату. Вместе с этим пришел удар холода, такой резкий, внезапный и безжалостный, что на глаза навернулись слезы. Чику обхватила себя руками за торс. Воздух был таким, словно ей в горло заталкивали пригоршни льда.

Линь Вэй, в своем красном платье и чулках, смотрела на все это с высокомерным пренебрежением.

– Идите к ней. Но не прикасайтесь - вы поранитесь.

Юнис отдыхала на зеленой платформе. Она лежала на спине, одетая во внутренний слой скафандра, скрестив руки на груди, запрокинув голову в безмятежном покое. Ее глаза были закрыты, выражение лица умиротворенное. Лед блестел на ее коже. Это было прекрасно, эти маленькие сверкающие кристаллики на ее коже, россыпь звезд в Млечном пути. Она выглядела лишь немного старше конструкта, но не на десятилетия. Ей было в начале восьмого десятка, когда она легла в гроб, и, если предположить, что после отлета "Зимней королевы" она подолгу не бодрствовала, именно в таком возрасте она была на момент смерти. На ее коже были отметины, глубокие черные синяки, а в других местах что-то вроде бледной, бескровной глазури. Чику не могла сказать, в какой степени это было связано с возрастом, а в какой - с криогенной аварией, которая повредила ее клетки. Прежде всего, она, по-видимому, не теряла надежды на возрождение. Но восковая модель выглядела бы столь же жизнеспособной, напомнила себе Чику. Глаз не мог различить грубых разрушений, которые произошли на микроскопическом уровне, где это действительно имело значение.

– Мы отсканировали и записали те нейронные структуры, которые все еще были поддающимися распознаванию, - сказала Линь Вэй.
– На самом деле следы и призраки следов. Но вы можете ознакомиться с этими данными. И с телом, если вам это нравится.

– "Нравится" - не совсем подходящее слово.

– Если вы считаете, что должны вернуть ее в Африку, я не стану вас останавливать.

– Я не возьму ее с собой, - сказала Чику.
– Не сейчас. Но у меня будут эти нейронные паттерны.

– Для вас?

– Для кое-кого, кого я знаю.

Она провела рукой по контурам Юнис, не совсем касаясь, но ощущая на ладони холодный слой, прилипший к трупу. Чику предположила, что она немного согреется, просто находясь в этой комнате. Еще немного вреда в дополнение к уже причиненному. Линь Вэй не стал бы подвергать тело воздействию комнатной температуры, если бы существовала хоть какая-то реальная перспектива оживления.

– Она выставила всех нас дураками и наградила звездами, - сказала Линь Вэй.
– Полагаю, мы сможем найти прощение, если копнем достаточно глубоко. А теперь, не хотите ли вы услышать о другой вещи, которую я нашла на "Зимней королеве"?

Чику кивнула. Она не могла придумать ничего такого, что могло бы ее сейчас удивить.

В воздухе появились странные марширующие фигуры, похожие на полки маленьких человечков из палочек. Чику узнала их такими, какие они есть. По сути, это был тот же инопланетный алфавит, который использовала Юнис, когда выгравировала свою стену памяти.

Символы синтаксиса Чибеса.

– Позвольте мне пояснить, - сказала Линь Вэй.

Когда Чику объявила о своем намерении связаться с Луной, Имрис Квами поначалу был крайне неоднозначен, предупредив, что ни одно сообщение не было полностью защищено от подслушивания Арахны.

– Но на этот раз мы не будем говорить о ней, - сказала Чику.

К тому времени Квами уже имел некоторое представление о том, к чему приведет этот разговор.
– Но если вы начнете обсуждать физику Чибеса, это вряд ли будет похоже на обычный, повседневный разговор.

– Вы не знаете мою мать.

– Я посмотрю, что можно сделать. У нас есть несколько зарезервированных квангл-тропинок для случаев, когда нам нужно максимальное уединение. Не могу гарантировать, что Арахна не перехватит их, но они намного лучше обычного уровня гражданского шифрования.

– Я возьму то, что у вас есть, Имрис. И поверьте мне, это не займет много времени.

В последние месяцы 2365 года Земля и Сатурн находились в оппозиции друг к другу. Чику видела освещенный лик Земли почти целиком: сначала бледно-голубую звезду, затем точку, затем круг, испещренный белыми и зелеными пятнами. Круг получил яркую серебряную монету спутника. Луна совсем не казалась серой, пока они не подошли намного ближе. Уже тогда это был многоцветный серый цвет, великолепно пестрый - палево-серый, никелево-серый, охристо-серый. Цепочка огней окутывала Луну на низкой орбите, и по темной стороне было разбросано еще больше огней, их синаптические сети, города, дороги и космопорты, так много света, что из космоса Луна выглядела дружелюбнее и маняще, чем когда-либо выглядела Земля. Зоны особого исторического значения, посадочные площадки и первые лунные базы представляли собой темные лужицы исчезающего реголита.

Дядя Джеффри однажды рассказал Чику, как он вышел в африканскую ночь, где-то неподалеку от дома, и дал указание расширению нанести на Луну территориальные знаки и транснациональные границы - гордые цвета великих космических держав. В каком-то смысле на это приятно смотреть, потому что колонизированная Луна говорила о международном сотрудничестве, о разногласиях, разрешаемых путем переговоров, и о верховенстве межпланетного права, а не о танке и мачете. Но теперь Чику не нужно было расширение, чтобы увидеть Луну, изрубленную на куски и умиротворенную под нагромождением городов. Теперь хитрость заключалась в том, чтобы заставить расширение убрать все это и наклеить призрачную Луну поверх реальной.

Когда "Гулливер" был в тридцати световых секундах от Земли, Чику отправила запрос на чинг-связь Джитендре Гупте.

Он мог бы отказаться - был, по крайней мере, один шанс из трех, что он будет спать или чем-то еще занят, - но согласие пришло всего через минуту, и вот она уже была там, стояла рядом с ним, в пещере на Луне. Джитендра был таким же высоким и худощавым, как всегда, теперь слегка сутулился, за исключением тех случаев, когда сознательно поправлял осанку, его голова была выбрита или облысела (она никогда не была до конца уверена, что именно, но никогда не видела его с волосами), широкая улыбка и легкие, приветливые манеры, которые, как она знала, противоречили значительному росту и эмоциональному напряжению, в котором он находился последние несколько лет. Он был стариком. Это было несправедливо по отношению к Джитендре, то, через что ему пришлось пройти с Санди, совсем несправедливо.

– Рада тебя видеть, отец. Мне жаль, что прошло так много времени.

– Все в порядке, Чику. Ты была занята, и мы знали, что с тобой все в порядке.

– Мне все равно следовало позвонить. Но я подумала, что если с матерью произойдут какие-то изменения...

– Ты была бы первой, кто услышал об этом. Ты, конечно, права. И нет, на самом деле никаких изменений не произошло.
– Он улыбнулся, скрывая годы печали, как будто в этом не было ничего особенного.
– Однажды она вернется к нам, Чику. Я уверен в этом.
– Джитендра хлопнул в ладоши.
– А как у тебя дела? Я вижу, что в космосе - на корабле, не меньше! Ты путешествуешь одна или с...