Чтение онлайн

Мэкензи был одержимым. Ни семьи, ни друзей - только работа, бесконечные опыты с морской водой! И наверное, никому из живущих сейчас на Земле она не раскрыла столько тайн.

…Мэкензи остро ощущает неловкость момента. В кабинете гости, а он не может найти тему для разговора - листает рукопись. Может, потому, что это необычайные гости? Пять веков!… О чем с ними говорить? Они тоже молчат! Только сказали, что их привело сюда его открытие. Вот это, которое изложено в рукописи. Мэкензи продолжает листать ее.

Морская вода занимает две трети земной поверхности. В ней растворены все элементы таблицы Менделеева - от водорода до трансурановых. Морская вода - это кровь Земли и колыбель жизни. Любопытно, что кровь человека схожа по составу с морской водой. Это не дает забыть, что наши дальние предки вышли из океана… Но проблема не в этом. Мэкензи открыл, как, действуя на морскую воду электрическим, магнитным и нейтринным полями, получать из нее любой продукт - от простой водоросли до апельсина, рыбной икры и мяса. Океаны неисчерпаемы. Состав их воды почти всегда одинаков. Это потому, что, если происходит убыль одного или нескольких элементов, они тотчас пополнятся из тела Земли. Вода и Земля существуют не сами по себе. Они нераздельное целое, комплекс, мудро отрегулированный природой для поддержания третьего начала - Жизни. Вода - Земля - Жизнь - вот единое целое, образующее мир.

Итак, воздействуя на океанскую воду системой полей, путем своеобразного электролиза можно создать пищу.

Не сразу и не просто это далось Мэкензи. Сейчас ему пятьдесят восемь лет. Из них сорок он отдал этой задаче. И когда в реторте на его глазах родилась виноградная кисть, Мэкензи воскликнул: «Голод побежден!»

Этой фразой кончается рукопись. Завтра он выступит с докладом перед дирекцией «Кемикл америкен». Сейчас ему надо продумать выступление. Но он устал, голова клонится к столу. И что делать с этими двумя, которые сидят в кабинете? Почему их интересует открытие? Кто они - ученые? Промышленные шпионы? Если они из будущего, они должны знать все: и судьбу открытия, и его, Мэкензи, судьбу. Боже, они знают его судьбу! Эта мысль поразила Мэкензи.

– Скажите… - начал он.

Лед перебил его.

– Мы принесли вам благодарность всего человечества. И нашу с Эдой благодарность тоже.

Теперь они говорят о будущем. Мэкензи ставит вопросы, пришельцы отвечают осторожно, взвешивая каждое слово.

– За что вы благодарите меня?

– Двадцать два миллиарда людей на Земле и девять миллиардов на Венере и Марсе получают продукты из водных растворов.

– Расскажите подробнее.

– В каждом доме табло и чаша с морской водой, - отвечает Лед.
– Набирается нужный шифр, и продукты готовы.

Мэкензи кажется, что молодые люди шутят с ним.

– Оригинальное открытие, опередившее время!
– вступает в разговор Эда.

Мэкензи приятно и неприятно выслушивать похвалы. Он спрашивает:

– Кто вы такие?

– Искатели справедливости.

– Как это понять?

– Многое в истории, - объясняет Лед, - оказалось утерянным, забытым. Другое приписано людям, никакого отношения к открытиям не имевшим. Вспомните спор между Маркони и Поповым. Мы восстанавливаем справедливость в подобных спорах.

– Почему же вы у меня? Мое открытие было утеряно?

– Мы не можем вам сказать все, - ответил Лед.
– Наша встреча не была предусмотрена. Что-то случилось на линии хроносвязи. Наверное, обрыв…

Эда опять пощелкала включателем на браслете.

– Как вы передвигаетесь во времени?
– спросил Мэкензи.

– Вы не должны об этом никому рассказывать.

– Мне никто и не поверит.

– Пожалуй, не поверит, - согласился Лед.
– Но это нелегко объяснить.

– Попытайтесь… - сказал Мэкензи.

Напряженность с обеих сторон исчезала.

– Время легко представить, как дорогу, по которой идет человечество.
– Объясняя, Лед придвинулся ближе к Мэкензи. Лицо его стало по-юношески мягким и добрым.
– Пройденная часть дороги - это прошлое. Настоящее - только миг. Собственно, настоящего нет. Существует лишь два времени - прошедшее и будущее. Прошедшее мы знаем, но легко забываем. Например, что вы делали в эту минуту в прошлый четверг?… Будущее мы можем предвидеть на кратком отрезке. Через час вы пойдете обедать, спуститесь лифтом на четвертый этаж, на террасе возьмете столик… Передвижение из будущего в прошлое происходит сквозь время. Представьте снаряд, капсулу, - я говорю упрощенно, - которая может двигаться вне зависимости от времени.

Лед старался говорить как можно проще, и это было заметно. Он тщательно подбирал слова, иногда повторялся, как это делают взрослые, растолковывая что-нибудь ребенку. Опять на какое-то мгновение Мэкензи почувствовал неловкость. Юноша рассказывал необычайные вещи, а Мэкензи, приходившийся ему дедом по возрасту, напрягал мысль, чтобы понять, о чем говорит мальчишка. Видимо, Лед тоже чувствовал это и волновался.

– Такой снаряд построен, - продолжал он, - невидимый, преодолевающий время. Одно лишь снаряд не может - останавливаться. На дороге истории человечества ничто не останавливается: обычный закон непрерывности движения. Только обрыв хроносвязи или неполадка на службе времени могут остановить нас.

– Это часто случается?
– спросил Мэкензи.

– Я знаю два случая, - ответил Лед.
– Орни застрял в ледниковом периоде и едва не замерз. Элл и Мини задержались в 1521 году при штурме Кортесом Теночтитлана - столицы ацтеков.

– Как же вы изучаете прошлое?

– Мы сближаемся с ним до отставания на одну тысячную секунды, и тогда нам видно и слышно все - даже дыхание человека.

– Так было со мной?

– С вами - тоже.

– Однако…

Мэкензи поежился. Как бы то ни было, но знать, что возле тебя стоят неощутимые, невидимые свидетели, которых отделяет только тысячная доля секунды, - кому это по душе? Соглядатайство это - шпионство! Впрочем, не все ли равно, никто об этом не знает. Тысячная доля секунды настолько прочная и непробиваемая броня, что можно не беспокоиться до тех пор, пока не произойдет поломка на службе времени. Как сейчас… Конечно, неполадка будет устранена. Они опять спрячутся за своей защитной броней. И вообще все это сон. Яркий, необычный сон. Вот и Лед перестал говорить. О чем же спросить?

– У вас есть государство?

– Нет, - коротко отвечает Лед.

– Границы?

– Нет.

– Разноязыкие племена?

– Нет.

– Что же у вас?

– Гармония.

– Коммунизм?

– Высшая его стадия.

– Что будет дальше?

– Эра объединения с внеземными цивилизациями.

– Вы их нашли?

– Пока немного - семнадцать цивилизаций.

– Что меня ждет в ближайшем десятилетии?
– спрашивает Мэкензи.

– Не можем сказать. Это означало бы вмешаться в вашу личную жизнь. И в историю, - твердо сказал Лед.
– Мы не можем этого делать.

– Но вы могли бы помочь в прогрессе науки.

– Нельзя этого сделать, не нарушая хода истории.

– А из более отдаленного будущего вы могли бы взять что-нибудь для себя?

– Не можем, поймите, - убеждал Лед.
– Никто этого не может!

– Ни при каком условии?

Эда взглянула на Ивена. Кажется, что-то дрогнуло в его лице, но тотчас оно стало опять бесстрастным. Красивым и бесстрастным. Эда повернулась к Мэкензи:

– Не осуждайте нас, - сказала она.

– Назовите хоть год моей смерти!
– взмолился Мэкензи.- Сколько мне еще жить и работать?…