Чтение онлайн

За спором мы не заметили, что ушли вдоль пляжа далеко за блок-пост и очнулись только тогда, когда со склона ссыпались шестеро драных арабских подростков с об-резками стальных труб в руках. Они пошли на нас, всем своим видом выражая угрозу. "Кто вы?
– на иврите спросил один из них. Поселенцы?" "Что вы!
– сев-шим голосом ответил перепуганный насмерть Сырых.
– Мы иностранные коррес-поденты. Из России и Англии. Мы ваши друзья." "Он тоже?
– ткнул герой палес-тинского споротивления трубой в живот Амирама Эйделя.
– Ну-ка, аба (отец), скажи мне что-нибудь по-русски или по-английски." "Я тебе, подонок, скажу по-арабски," - добавил что-то старик и тотчас свалился от удара трубой по голове. Таня проводила какие-то приемы самбо с напавшим на нее подростком, я врезал кулаком в удиви-тельно холодную наощупь рожу, Ингрид и Владимир судорожно вцепились в свою аппаратуру, которую у них вырывали. Но тщетно. На Сырых дико заорали, и он покорно выпустил из рук свое имущество. Ингрид рыдала, сидя на песке, тоже ограбленная, а на меня замахнулся трубой тот же главарь, что оглушил или убил ста-рика-поселенца. Я подставил голую руку, понимая, что это меня не спасет, когда ос-каленное лицо моего торжествующего врага вытянулось, а в белых от злости глазах замерцал ужас. Он медленно присел и нежно положил свою трубу на песок. Его друзья так же робко опустили рядом видеокамеры, с заискивающей улыбкой глядя на что-то за моей спиной.

Я оглянулся. К нам не спеша шли двое магавников (бойцов пограничной охраны). Ни слова не говоря, светлоглазый сержант сделал неуловимое движение автоматом, и главарь с воем завертелся в песке. Остальные бросились бежать, но запрыгали и по-падали от беспощадной очереди из автомата по ногам. Сержант что-то говорил в мобильник. На пляже появился джип, а за ним военная санитарная машина. До меня не сразу дошло, что спрашивает сержант: "Она с вами или с ними?"

Оказалось, что речь идет о Тане, стоявшей с трубой в руке. "Да я просто у него отняла оружие, - сказала она, и все заулыбались вслед за ней.
– А теперь вот руки не разжимаются. Можно мне этого гада хоть разок по башке огреть?
– шагнула она к главарю, судорожно разевающему рот на песке.
– Это же он ударил Амирама." "Нельзя, - по-русски сказал ей сержант.
– Я его уже наказал. Драться он долго не сможет. Теперь их надо отправить в наш госпиталь."

"Как вас зовут?" - Ингрид Бернс лихорадочно снимала грозных израильтян, благо-дарно им улыбаясь. "Я Дим Шустер, - сказал сержант.
– А он Фарид Ферро." "Фа-рид?
– удивился Владимир.
– Он араб?" "Он друз, - сказал Дима. Но и арабы быва-ют на нашей стороне." "Я от вас в восторге!
– спешила Ингрид.
– Вы - герои."

"Представляю, как она будет все это комментировать, - сказал Амирам Эйдель с уже перевязанной головой.
– Они все тут нам сюсюкают, а включишь телевизор - все наоборот тому, что на самом деле было." "Как вы себя чувствуете?
– заботливо заглядывала ему в глаза Таня.
– Я решила, что вас вообще убили." "Я с ними прожил всю жизнь, - ответил он.
– Когда отбиться невозможно, надо тут же притвориться единственно хорошим для них - мертвым евреем. А ты просто чудо, Танья! Как ты двоих сбила с ног и одного разоружила..."

Подростки, стеная и обливаясь слезами, ковыляли в санитарный фургон. Главарю надели наручники, остальных даже не связывали. Мы залезли в джип и покатили к поселению. Я решил, что мне показалось, когда над моей головой пропела пуля. Но с вышки блок-поста в сторону арабской деревни простучала пулеметная очередь...

Под самыми окнами моего коттеджа джип высадил нас и умчался. Навстречу бежали перепуганные Феликс и Изабелла. Моих сыновей-близнецов Ромы и Семы нигде не было видно. Из поселения слышался плач. Там шли похороны, и мы заспешили к лестнице, когда с той стороны пляжа, где только что был наш бой, появилась вих-ляющая в песке легковая машина. "Зямочка, - первой заметила опасность моя жена, бросившись мне на шею, словно стремясь заслонить.
– Нас убивают!.."

У развернувшейся на полном ходу "зубару" распахнулась дверь. Араб стоял на коле-нях на заднем сидении и целился в нас из гранатомета. Черная труба окуталась дым-ком, и на нас полетело нечто стремительно раздувающееся в воздухе, мгновенно зас-лоняя своим вибрирующим корпусом весь белый свет...

Глава вторая. Эрец-Исраэль

1.

"Ничего не понимаю, - услышал я дрожащий голос Тани.
– Промазал он, или граната была неисправная?" "И неисправная меня бы кокнула, - поднимался с песка Феликс.
– Летела прямо мне в лоб!" "И мне, - уже смеялся я.
– Однако где они? Сквозь песок провалились?" "Мне не так интересно, где они, - встала с песка моя жена, отряхивая джинсы, - как где мы?"

Только теперь я осознал невероятное - коттедж над нами был не мой. Вообще не коттедж, а роскошная вилла с теннисным кортом и буйной растительностью вокруг строения. За ней угадывались такие же виллы, а на западе, вроде бы за египетской границей, серо-голубыми облаками громоздились небоскребы, каким позавидовал бы и Тель-Авив. В Газе за эти мгновения кто-то тоже выстроил роскошный белый город. Только море и пляж были точно те же - с серыми пятнами огромных медуз в песке и ленивыми волнами, неизменно катящимися здесь только с севера.

Британский и русский журналисты лихорадочно снимали все вокруг на видеокамеру, опасаясь, что сейчас все вернется, и в эти миражи никто не поверит. Амирам Эйдель воздевал руки к небу, повторяя: "Нес, нес (чудо)!"

Моя "Арабелла"!
– пронзила меня первая мысль. И вторая - где же теперь Рома и Сема? И - где же Израиль? Или это и есть Израиль, но на том свете?

***

"Не бывает такого взрыва, - обескураженно оглядывал между тем сержант Дима место нашего исчезновения, - что не оставил бы никаких следов человека, а тут было семе-ро! Должно быть как минимум то же, что осталось от террористов после моего вы-стрела! Ничего не понимаю, хаверим." "Хуже другое, - мрачно сказал Фарид, моргая круглыми восточными глазами.
– Нам никто не поверит, что тут вообще были люди, что они подверглись нападению из вон той машины, что у палестинцев в ней был гранатомет. Те тут же завопят, что заблудилась мирная семья с грудным младенцем, которую сожгли кровожадные магавники."

Машина чадила на песке, изредка вспыхивая взрывами боеприпасов. Бензобак вы-горел в первые же секунды. Выяснить, кто в ней был, предстояло экспертам.

В вернувшемся санитарном фургончике рыдали подростки. От своих ран они до того только поскуливали. Было ясно, что догорали в том костре вовсе не чужие им люди. И почему, с тоской подумал Дима, лучшая часть моей единственной жизни проходит неизменно под чад таких костров? И что меня бы ждало, останься мы в России? Те же костры, но из чеченцев и моих товарищей, только что вместо Фарида был бы какой-нибудь Саид из Казани...

***

"Это она!
– бушевало миролюбище, услышав в своей машине палестинскую сводку новостей о последних событиях на пляже.
– Как ее там? Бергер? Вот уж кого следует немедленно судить! Она побудила МАГАВ сначала обстрелять мирных рыбаков-по-дростков, а потом сжечь машину их родных с новорожденным. Это же фанатичка! Типично фашистская рожа. Белокурая бестия... Наверняка послана экстремистами, чтобы убить меня, а если случая не предоставится - из-за иностранных журналистов, - то напасть на палестинцев и спровоцировать обстрел поселения при нас." "Мы правильно сделали, что сразу уехали, поддакнул потный референт.
– И эта особа нагло считает себя израильтянкой! Нам следует поддержать законопроект об огра-ничении въезда в Израиль этнических русских... Эта жуткая дама явно не имеет к еврейству никакого отношения." "Что там? Ее, надеюсь, арестовали?
– перегнулся миротворец назад к придворной даме с приемником.
– Что ты молчишь?" "Они...они говорят, что эта женщина исчезла. Вместе с известным поселенцем-экстремистом Амирамом Эйделем, тем толстым судомоделистом, еще какими-то двумя олим и, главное, с журналисткой из Би-би-си и с русским из такой-то телекомпании..." "Они их спрятали!
– задрав очки к небу, кричал монстр.
– Поняв, что натворила эта Бергер, ее просто спрятали. Узнаю почерк КАХа. Поселенцы везде ведут себя как литовцы после войны - в пользу "лесных братьев". А иностранные журналисты теперь их заложники. Надо немедленно сделать заявление. Свяжи меня с радио..."

***

"Там говорят... по-английски, - прошептала Ингрид Бернс, когда мы приблизились к ограде виллы.
– Ни слова на иврите или арабском. Пожалуй, это не американцы, а скорее валлийцы." "А о чем они говорят?
– еще тише спросил Феликс. Он был больше всех обескуражен случившимся.
– Я не могу разобрать ни слова." "Они обсуждают кого-то из своих знакомых и бурно ссорятся,." светили синие глаза Тани. В противоположность своему мужу, она просто купалась в экстремальной ситуации.

Амирам был потрясен больше всех. "Это не Израиль, - с болью повторял он.
– Мы попали в будущее, где наша страна кем-то завоевана и заново отстроена. Я знаю эти места всю свою жизнь. Единственно, что меня утешает, что это и не Палестина Арафата. У арабов не может быть таких городов." "Почему?
– впервые обрел голос Феликс.
– А Эмираты? А Кувейт?" "Там есть даровой источник благосостояния и жесточайшая монархия, не способная, в отличие от обычной хунты, разворовать практически все. А арафатовская власть - "малина", как говорите вы "русские". Тут ни гроша не останется, не то что такое построить." "Англичане вернулись?
– пред-положила Ингрид Бернс.
– Хотя у нас совершенно иная градостроительная куль-тура..." "А это чья?
– Володя Сырых растерял всю свою респектабельность.
– Русская?" "Вот уж нет, невесело улыбнулась Таня.
– Ни тебе деревянного забора, ни мусорных куч с мухами, ни проселков с лужами. Нет, Вовочка, не наша это с то-бой родина. Чужбина это..." "А на что же она похожа?" "Я знаю, - вслушалась куда-то ввысь Изабелла.
– Мы с вами все-таки на родине. На исторической родине. Нигде больше разговор двоих не слышен за сто метров. Особенно если говорят на иврите и оба одновременно." "Где?
– оживился Амирам.
– Пошли туда скорее. Барух-ха-Шем! (Слава Богу). Если люди здесь громко говорят на иврите, то Израиль еще никем не завоеван!.."