Чтение онлайн

С тех пор, как шнурок на руке Елисея стал подавать ему знаки, жизнь парня очень изменилась. Как бы он ни старался, но слух о том, что он лечит и помогает, медленно расползался по деревне и её окрестностям. И потёк к Елисею ручеёк страждущих. Кто с хворобой, кто шёпоток узнать, чтоб дитё малое от ночных кошмаров избавить. Никому Елисей не отказывал и ничего за помощь свою не просил. Если знал, что деяния его для добра послужат, с открытым сердцем человека принимал.

Баба Нюра поначалу боялась. Где ж то видано, чтоб хворобы людские без подготовки лечить?! Так ведь и на себя нацеплять всячины можно! Но, внимательно глядя, как внук себя с людьми вёл да какие речи сказывал, успокоилась. Душой поняла, что защита на Елисее стоит, почище любого колдовского оговора.

А однажды, хоть и знала, что внуку ничего не угрожает, а всё ж до икоты испугалась.

Рано поутру постучали в дверь. Открыла баба Нюра – стоит перед ней девочка. Босая, растрёпанная, дышит часто. Видать, всю дорогу бежала. Спросила девочка Елисея. Старушка ввела её в дом, усадила на табурет, чтоб дух перевела, да молока стакан налила. Позвала баба Нюра внука, а сама рядом встала. Слушает, что привело девчушку к ним в дом. А как услышала, так чуть дух вон не вышел.

Девочка та оказалась внучкой ведьмы, что в соседнем селе жила. Да была баба та не просто ведьмой, а что ни на есть чёрной. По погостам шастала, людей портила.

– А зачем же я ей понадобился? – не понимая, спросил Елисей. Хлопая глазками, девочка пожала плечами.

– Зовёт, – ответила она, – говорит, очень надобно.

– Ишь чё удумала! – воскликнув, встряла в разговор баба Нюра. – И не думай, Елисей, не пущу! О чужие грехи мараться не позволю.

– Ну что ты, право слово, бабуль! – пристыдил Елисей старушку. – Мы же не знаем, зачем она меня зовёт. Может, ей помочь нужно.

– Конечно, нужно, – вспыхнула баба Нюра, – за счёт души твоей светлой смерть свою облегчить.

Браслет на руке Елисея начал потихоньку сжиматься.

– Ну бабуль, нешто меня за телёнка глупого считаешь? – нахмурился парень, чувствуя, как кожаный шнурок давит на запястье.

– Не ходи, Елисеюшка, – предприняла последнюю попытку удержать внука баба Нюра, – душа не на месте.

Парень поднялся со стула и, подойдя, обнял свою старушку со словами:

– Нельзя не ходить, бабуль. Мне ведь этот дар дали не для того, чтоб я людей на плохих и хороших делил. Ежели просят о помощи, надобно узнать, что именно нужно.

– Пошли, малая, – повернувшись к девчушке, произнёс Елисей и направился к выходу. – Звать-то тебя как?

– Марьяшка, – ответила девочка и поспешно посеменила за ним.

Всю дорогу до соседнего села девочка трещала без умолку. Она звонко смеялась, вертелась и егозила. Её интересовало всё! Вопросы сыпались на Елисея, как снежинки с зимнего неба.

К концу дороги он уже заметно устал от её болтовни и с облегчением выдохнул, когда увидел крыши деревенских домов.

Но чем ближе эти двое подходили к деревне, тем серьёзнее и молчаливей делалась Марьяна. Елисей не мог не заметить этой перемены.

– Почему ты замолчала? – спросил он, когда они шли по деревне.

Марьяшка вдруг резко остановилась и схватила Елисея за руку.

– Пообещай, что ты поможешь бабуле, – тихо произнесла она, доверчиво заглядывая в глаза парня. – В деревне бабу боятся, не любят её, даже мамка моя её сторонится. А я люблю бабушку, она хорошая.

Девчушка говорила с такой искренностью, что Елисей буквально почувствовал ту любовь, о которой она рассказала.

– Я очень постараюсь, – ответил он и крепко сжал её ладошку.

У дома, где жила Марьяна, стояла женщина. Крепкая, красивая; по внешнему сходству парень понял, что это мать девочки. Женщина встретилась с Елисеем взглядом и кивком пригласила внутрь.

– Если бы вы не пришли, мы бы поняли, – вдруг произнесла женщина. – Меня Аглаей звать. Свекровь там, в комнате лежит.

– Проводите? – спросил он.

– Простите, нет, – тихо, но твёрдо ответила Аглая.

– Я провожу, – воскликнула Марьяна, с укоризной смотря на мать.

Девочка пошла в соседнюю комнату и скрылась за висящими на пороге занавесками. Елисей последовал за ней.

Комната, в которой лежала ведьма, была погружена в сумрак. В углу на кровати лежала сухонькая старушка. Маленькую головку обтягивал чёрный платок, кожа на лице была тёмной и морщинистой. Елисей подошёл совсем рядом и остановился. Услышав шум, ведьма едва приоткрыла глаза.

– Пришёл-таки, – свистящим шёпотом произнесла она, – не побоялся.

Елисей молчал.

– Садись рядом, – прохрипела старуха, – да Марьяшку гони прочь из комнаты.

Гнать девочку не пришлось: услышав слова старухи, она сама покинула помещение. Елисей осторожно сел рядом.

– Нужен ты мне, – хрипела ведьма, – как воздух нужен. Юлить не буду. Много людей на свете, кому я жизнь испортила. Каждый из них на меня не раз проклятиями сыпал. Да участь ведьмы такая: не сильны людские проклятия для нас. Только копятся всю жизнь, да облаком тёмным над головой летают. А как ведьма помрёт, так это облако и обрушится на тех, кто с ней крови одной. Назови это карой небесной. Да только за грехи мои не одной мне расплачиваться.

Не за себя просить буду – за внучку. Сына я своего схоронила, одна она и осталась моей по крови. Не хочу, чтоб так было, чтоб она всю жизнь по моей вине мучилась. Марьяшка ведь единственная, кто меня любит по-настоящему, а не из-за страха.

Старуха вновь замолчала.

– А я чем помочь могу? – не понимая, спросил Елисей.

– Видение мне давеча было. Что знаешь ты ту, которая с Марьяшки печать ведьмовскую снять может.

– Здесь ошибка какая-то, – произнёс Елисей, смотря на ведьму. – Я бы и рад помочь, да неведомо мне то. И в мыслях нет памяти о знакомстве таком.

– Есть, – еле дыша, прохрипела старуха, – она тебя тем днём спасла, её браслет запястье твоё окольцовывает. Молю тебя, парень: спаси Марьяну, не дай судьбе наказать дитя невинное. Мой грех, мне с ним и помирать.

Елисей слушал старуху вполуха. Он не моргая смотрел на свою руку, рассматривая кожаный шнурок.

"Неужели и впрямь бабуля моя права была, и браслет этот – подарок Дарушки? – думал Елисей. – Знать, не привиделась мне она, когда на берегу в забытьи лежал".

Из раздумий вывел хрип лежащей рядом старухи.

– Как же я найду её, как объясню, с кого печать ведьмину снять нужно? – спросил Елисей ведьму.

– Навстречу к ней сердце выведет. А про Марьяну она сама узнает. Возьмёшь у Аглаи пелену, в которую внучку при рождении заворачивали, и отдашь ей. Пообещай, что исполнишь, – еле слышно произнесла старуха, схватив парня за руку.