Чтение онлайн

Ник догадался, какой именно судья будет вести дело в суде Розмаунта. Да, это будет непросто.

– Скажи этому ублюдку… – начала миссис Коксуэлл. Джеффри взял Беверли под руку:

– Тише, прошу вас. – Тогда она указала на Ника:

– Скажи ему. – Ник улыбнулся:

– С радостью, но когда придет время. Сейчас это может навредить Фил.

Беверли кивнула:

– Ты начинаешь мне нравиться, Ник Салливан. Ты серьезно относишься к моей дочери?

О'Нилл прикрыл трубку рукой, избавив Ника от необходимости отвечать.

– Он говорит – двадцать пять тысяч.

– Что? – Макалистер залепетал что-то, но все же взял себя в руки. – Это совершенно не соответствует степени вины, тем более еще не доказанной. Кроме того, безупречное прошлое Филиппы…

О'Нилл передал ему трубку, и Джеффри повторил свои возражения, хотя и более сдержанно. Черты его лица стали тверже, когда он выслушал ответ.

– Да, сэр, я защищаю ее в суде.

О'Нилл и Ник переглянулись.

– Нет, я не собираюсь публично унижать вас, сэр.

– Надо же, он, похоже, справляется, – сказала Беверли, и Ник согласно кивнул.

Макалистер расправил плечи.

– Но это крайне несправедливо, сэр. У моего клиента нет судимостей… – Он снова выслушал, после чего покачал головой: – При всем уважении, сэр, в этом деле явный конфликт интересов, и, возможно, было бы благоразумным… – Его прервали, рев судьи был слышан даже в комнате. Макалистер стиснул зубы. – Да, сэр, я действительно оспариваю ваше решение, – сказал он коротко. Последовала пауза. – Нет, сэр, не думаю, что пересмотр в понедельник утром будет уместен. – Он повысил голос: – Ваше решение неразумно и основано на… – В ответ раздалась такая брань, что Макалистер убрал трубку подальше от уха. – Вы закончили, сэр? – спросил он, когда судья замолчал. Голос Джеффри стал резким: – В таком случае примите к сведению: вы не можете уволить меня, потому что я сам ухожу. – И он кинул трубку на рычаг телефона.

Все уставились на Джеффри. Макалистер скромно потупил взор.

– Пока что все, – сказал он и расправил плечи. – Мама всегда говорила, что я должен сам добиваться своего. Надо же когда-нибудь начинать.

– На чем вы специализировались, Джеффри? – спросила Беверли.

– Меня всегда тянуло к уголовному праву.

– Нет, – она покачала головой, – вы никогда не познакомитесь с достойными людьми, если будете общаться с уголовниками. Рано или поздно вам придется защищать человека, про вину которого будут знать все, а в этом случае выигрыш равноценен поражению. – Она похлопала его по плечу. – Я бы рекомендовала вам семейное право.

Макалистер поморщился:

– Завещания? – Беверли улыбнулась:

– Разводы. Как раз сейчас я подумываю об одном. Если дело выгорит, вы войдете в адвокатскую элиту Бостона. – Она похлопала его по руке. – Счет в банке вырастет многократно. Кроме того, вы и личную жизнь сможете устроить.

– Вы собираетесь развестись с судьей Коксуэллом? – потребовал объяснений Макалистер.

Беверли кивнула.

– Я лучшие годы жизни потратила на него. Я старалась оправдать его ожидания, старалась угодить ему во всем. Боялась вызвать его гнев. С меня довольно. Филиппа показала мне, что есть и другой путь. Если возьмешься представлять меня в суде, Джеффри, то дело твое.

– Спасибо, я ценю ваше доверие.

– А как же Филиппа? – спросил О'Нилл.

– Я закончу то, что начал. Филиппа не проведет в тюрьме вторую ночь, – сказал Макалистер. – Можно мне еще раз воспользоваться вашим телефоном? Может, мама поможет мне с первым клиентом?

– В этом нет необходимости. – Ник положил на стол шерифа платиновую кредитную карточку. – Филиппа попала сюда из-за меня, мне ее и вызволять.

– Нет, этот молодой человек определенно мне нравится! – воскликнула Беверли. – Скажи, Ник, чем ты зарабатываешь на жизнь?

Должно быть, мне на нервы действовал серый цвет стен в камере. Особенно после того, как я осталась одна. А может, решетка на окне. Что бы это ни было, но весь ужас ситуации только сейчас начал доходить до меня. И мое положение мне очень не нравилось. Даже если обвинения снимут, то такие люди, как миссис Хатауэй, могут счесть это пятном на репутации фирмы. Это может пагубно сказаться на бизнесе. А ведь только-только дела пошли в гору. Я обанкрочусь, это провал. А если мне дадут условный срок? Я навсегда останусь изгоем в семье. Придется каждый вторник ходить на проверку в полицию. Я здорово подведу Элайн.

Самобичевание не привело ни к чему хорошему, я лишь еще глубже впадала в депрессию.

В замке забренчали ключи, и я в надежде посмотрела на дверь. Мама оделась слишком нарядно для визита в тюрьму, но я все равно была рада ее видеть.

– Милая, не сиди на этом, ты испачкаешь костюм. – Она говорила со мной так, будто мы пришли выпить по чашке чая в самый дорогой ресторан города, а я села на бордюр снаружи и не желаю ее слушать. Она помогла мне подняться и погладила по голове, словно маленькую девочку. От ее забот я чуть не разревелась.

– Мама, я в тюрьме.

Она перестала гладить меня по голове, зато принялась расправлять складки на моей одежде.

– У тебя прекрасный вкус, Филиппа. Надеюсь, ты унаследовала его от меня.

Я удивленно моргнула:

– Ты что, выпила?

Она чуть заметно улыбнулась:

– Совсем немного. Это место отрезвляет.

– Ты сбросила кокон?

– Что, прости?

– Неужели появилась прежняя Беверли Коксуэлл? – Моя мать считала, что у меня ужасный вкус во всем – от нижнего белья до мужчин.

Она взяла мое лицо в ладони и заглянула в глаза:

– Твоя мать поняла, что ошибалась.

Я смотрела на нее несколько мгновений, а затем покачала головой.

– Что случилось с миропорядком во вселенной? Ты признаешь, что не права?

Мама поморщилась:

– Я вышла замуж не за того человека и не сделала ничего, чтобы исправить это. – Она отвернулась от меня. – Я спивалась столько лет, а это не решение проблемы, Филиппа. – Она постучала идеально накрашенными ногтями по подоконнику и удивленно посмотрела на оставшуюся на пальцах сажу. – Какое грязное место, – пробормотала она, затем повернулась ко мне, отряхивая руки. – Ты показала мне, что вещи не всегда такие, какими кажутся, и что люди тоже не такие, какими кажутся. – Она улыбнулась. – Что внешность обманчива и то, чему меня учили, не всегда правда.

Меня поставили на сцену, забыв выдать копию сценария.

– И что ты думаешь делать?

– Я разведусь с твоим отцом. Я перееду в Бостон и начну жить, как давно хотела. Я начну жизнь заново, вместо того чтобы жаловаться на злую судьбу. Я остановилась сама, вот в чем суть. И начну я с нуля тоже сама.

– А как же тот мужчина? – Мама негромко рассмеялась:

– Он в прошлом, Филиппа, да и он никогда ничего для меня не значил. Он был мне интересен потому, что был другим. Он олицетворял свободу и страсть, спонтанность, что ли. Он олицетворял все то, чего я была лишена. Я благодарна ему за то, что он познакомил меня с другой стороной мира, я никогда не забуду его, но мы с ним как огонь и вода.