Чтение онлайн

– Коди ты не спишь ночами, как ты учишься днем в колледже? –

– Нормально – сухо ответил брат – Лана, в сотый раз прошу тебя, успокойся, все окей.

Но с тех пор моему сердцу было не до покоя.

Как-то раз Ненси уговорила меня сходить в один из ночных клубов.

В помещении было жарко. Подруга, взяв меня за руку, тащила к бару, сквозь толпу танцующих людей под оглушающие ритмы одного из популярных жанров клубной музыки Deep House. Сотня выпивших, возможно, накачанных людей, потные лица, полуприкрытые глаза в темноте, которую освещали вспышки прожекторов и софитов. Атмосфера клубняка меня не впечатляла. Зачем только я сюда поперлась? Лет в восемнадцать я бы еще восхищалась этой пьяной полудикой расслабленной энергетикой всеобщего кайфа, а теперь мне хотелось поскорее попасть домой, чтобы, усевшись перед телевизором жевать попкорн, политый сахарным сиропом.

Внезапно в этой толпе, колыхающихся людских тел, я заметила…Тобби. Он стоял, держа руки в карманах джинс и казалось, высматривал кого-то в море танцующих любителей вечеринок. Наши взгляды встретились, и он будто вздрогнул от того, что не ожидал меня увидеть. Я выдернула руку из хватки Ненси и крикнув ей прямо в ухо о том, что я приду через пару минут к бару, направилась прямо к Тобби.

– А где Коди? – спросила я, наклоняясь к нему и пытаясь перекричать сильные басы электронной музыки

– Дома – в таком же надорванном тоне ответил друг и улыбнулся

Я покивала головой. Почему же мне мало в это вериться?

А как раз перед этим ужасающим событием, наверное, за пару недель до избиения, мне позвонили из колледжа Коди. Скорее всего, брат не стал указывать в анкете номер матери, зная ее безалаберность, откровенное равнодушие, и указал мой номер.

– Мисс Хейли? – спросил женский голос

– Да – ответила я и напряглась.

Девушка представилась и попросила приехать к условленному времени, чтобы побеседовать на счет моего брата.

Почему же этот разговор, звонок и все остальное не стали для меня не просто тревожным звонком, а набатом, оглушительным, мощным, предсказывающим большие неприятности?

Ректор факультета, где учился брат, был весьма недоволен. Он хмуро повествовал мне о прогулах Коди, что появляется он, бывает только на пару лекций, которые может и не досидеть до конца, вновь исчезая. У него не были сданы уже несколько предметов, пару тестов и стоял вопрос об его возможном отчислении.

Я в ярости понеслась к дому моего младшего брата с желанием как следует отчитать его и закатить материнскую истерику про «будущее, профессию и как можно быть таким безответственным». Гребанный автоответчик только раззадоривал мой пыл и, нервничая, я кое-как добралась по пробкам до небольшого особняка. Но, увы, в коттедже никого не было. Я стучала в дверь, заглядывала в окна. Все бесполезно! Я покрутилась около получаса, посидела в машине, чтобы подождать хоть малейший спад балла по пробкам, вернулась домой и тяжело опустилась на кровать.

Черт! Что же произошло с моим братом?! Где его искать и как можно выйти на связь? Номер Тобби у меня где-то был, но из-за обновления системы в мобильнике все контакты случайным образом слетели. Пришлось собирать и восстанавливать все заново.

Если бы я знала, чего это будет стоить моему дорогому и любимому Коди, я бы осталась ночевать около этого милого домика с прелестной лужайкой.

Меня трясло.

Трясло как в дикой неуемной лихорадке.

Сигарета помогла, и задушевный разговор с незнакомкой немного привел меня в чувство. Рассказывать подробности этой женщине я не стала, но она была круче всех психотерапевтов мира.

– Пока жива, отомсти за брата, и насрать на все гребанные принципы морали и толерантности – произнесла она, тоже глубоко затягиваясь сигаретным дымом, который начинал щипать глаза от едкости – пошли, а то сработает система оповещения пожарной безопасности, и мы с тобой проведем эту ночь в отделении полиции.

Она поднялась и подала мне руку. Я встала с холодного кафельного пола. Решимость действовать меня буквально охватила и держала так крепко, что если бы сейчас в руках у меня был пистолет, а эти ублюдки передо мной, то вся обойма была бы выпущена прямо в их мерзкие рожи.

Выйдя из госпиталя, я глубоко вздохнула. Сейчас эмоции улеглись, и пришел им на смену ледяной расчет. С чего мне начать собирать информацию об этих отморозках? Конечно же, ехать в дом, где Коди жил с Тобби.

На этот раз мне повезло. Друг был дома и открыл практически сразу, как только я позвонила в дверь. Тобби выглядел не лучше, чем я сама. Вероятно, он либо плохо спал, либо вообще не спал пару суток точно. Увидев его, мое сознание вновь всколыхнули те жуткие представления об изнасиловании моего брата. Он такой же мальчишка, который может попасть в лапы к этим бездушным тварям. Я накинулась на него и выкрикнула, схватив его за плечи:

– Кто это был? Кто так поступил с Коди?! – чувствуя, как по рукам вновь расползается липкий противный спазм, обездвиживающий до онемения пальцев.

Тобби даже не пытался вырываться.

Он знал. Все знал. И молчал.

Мне захотелось врезать ему. За всю ту боль, что испытал брат, за все это издевательство.

– Я не могу тебе сказать, иначе… – шепотом, срывающимся на хрип произнес Тобби – Они убьют нас…

Последнее слово он произнес только губами.

Я осела в мягкое кресло, застеленное пестрой накидкой бежевого и бордового цвета, перемежающихся между друг другом синими вензелями.

– Рассказывай с начала – произнесла я – Просто все расскажи. Я не пойду ни в полицию, не буду писать жалобы и прочую херню… Говори…

У нас был с доктором особый разговор про блюстителей закона. Она говорила мне, что как только Коди придет в себя, нужно будет составить заявление об изнасиловании и избиении. Это заставило меня обхватить голову руками. Как мой брат будет рассказывать об этом каким-то малознакомым мужикам?! Он, молодой парень, должен будет все эти гребанные извращения изложить в подробностях?! Я попыталась убедить ее в том, что не обязательно афишировать неприятный факт насилия, что достаточно только побоев, которые нанесли ему в весьма значительном количестве. Но доктор меня убедила в том, что сначала с Коди поработает психолог и психотерапевт, которые находятся в госпитале, а потом только будет разговор с представителями правопорядка. Утаить нельзя, все уже зафиксировано в карточке больного, и идти против закона врач категорически отказалась. В этом пришлось смириться.

Тобби напряженно молчал. Он пытался убедить меня в том, что надо оставить, это не исправить и к этим людям лучше не соваться.

– Тобби, я все равно узнаю, кто эти мрази, и они ответят за все! – я подскочила на месте. Смирение друга моего брата меня выводило из себя. Я готова была убить подонков, и мне было плевать кто они. Да хоть сами президенты Америки!

Решительно направившись к двери, уже собираясь уходить, как вдруг Тобби подошел сзади и схватил меня за локоть.

– Лана, это страшные люди! Мы… Мы… – он подбирал слова и, дрожа всем телом, переходил на шепот, словно эти сволочи могли нас услышать.

Я обняла его, чтобы хоть как-то успокоить. Парень и вправду сам был до чертиков напуган. И теперь, я понимала, если это чьи-то черные дела, то не придется ли Тобби покинуть мегаполис, чтобы спасти свою жизнь?

Мы вернулись в гостиную. Тобби сел рядом.

– Я расскажу тебе все, только ты должна молчать. Никому. Лана, я прошу тебя, никому не говори… – умоляюще просил Тобби, не отпуская моих рук из своих ладоней – нам с Коди предложили подработать…

Тобби сделал паузу, словно набираясь сил перед прыжком.