На троне в Блабоне
Шрифт:
Я собрал товарищей. Каждый включил фонарик. Вполголоса учили стихи, которые раздала Кася. Я напевал мелодию, остальные повторяли, будто настраивали инструменты.
Приятно запела окарина, ей вторили гитара и веером распахнутая гармонь. Парни сдержали слово, созвали всех музыкантов. Я начал петь решительно, полным голосом. Стены замка эхом усиливали песню, она понеслась к городу — и вот уже в ритм забились сердца собравшейся толпы. Некоторые, хоть и щипал мороз, сняли шапки, словно старались поймать, как бабочку, каждое слово.
Нам удалось опередить Директора. Пение вскинулось высоко, как пламя костра. Все новые и новые голоса вливались в песню. И над деревьями парка взмыло ввысь:
Над Блабоною сверкает долгожданная Звезда. Гость-Младенец прибывает, не жалеем мы труда: в ясли сено подстилаем и Младенца поджидаем!Этот рефрен начали инструменты, затем подхватили голоса неподалеку, и вот уже поет вся толпа, зачарованная мелькающими огоньками на гигантской елке, вершиной, кажется, уходящей в самое небо.
Зло, насилие, страданье трудно силой покорить, но Звезде дано сияньем наше сердце озарить! Ты свою заботу знай и Младенца охраняй! Протяни соседу руку, в дом соседа позови. Счастье — в помощи друг другу, в службе Родине, в любви. В путь! И хватит время тратить. Твой закон — служенье правде! В путь веди к великой цели обновления, но сперва стань мудрей и чище, если сердце есть и голова… Прежде чем на битву выйти, надо вспомнить ход событий. На грядущее надеясь, королеве трон верни. Зло исторгни, а злодеев беспощадно обвини! Затихает ветер вьюжный — наводить порядок нужно!И вдруг я услышал тоненький голосок Мышика, дискант, словно шпилькой пронзивший тишину, в ту минуту объявшую всю толпу:
Наконец пришла свобода для Блабоны, для народа!Этот припев далеко пронесся громовыми перекатами, волной прилива захлестнул весь город, рыночную площадь, ударил в ратушу, так что в окнах задрожали стекла и дрогнул сам Директор за своим столом, заваленным сверхтайными рапортами, которые делали его таким всесильным.
И Звезда как хвост павлиний, словно искр волшебный дождь! Дети, радуйтесь! Ведь ныне к вам придет Младенец-Гость.Мои товарищи взмахивали фонариками, а толпа, замершая на заснеженных лужайках, отвечала громовым рокотом:
— Долой Директора! Королеву на трон! Королеву в замок! Да здравствует наша королева!
В неверном свете фонарика я заметил, как счастливая слеза скатилась у Виолинки по щеке, как Мышебрат отер лапкой глаза, а хвост у него задорно взметнулся вверх. Он уже был в сапогах и притопывал, потому что мороз разыгрался не на шутку, руки и ноги прихватывал будто клещами. Темень поднималась от земли до самых быстро угасающих небес. И елка, казалось, парила в великолепном сиянии своих огней.
Внизу, в самом конце парка, что-то началось, чего мы не предусмотрели. Заблестели секиры на алебардах, в лавину зрителей врезался клин алебардщиков. Директор очнулся от столбняка, отдал приказ, службы начали действовать. Прорвутся через толпу заслушавшихся людей, захватят ворота — у них, разумеется, есть ключ, — бросятся на нас… И за шиворот поволокут в подземелье ратуши.
— Гасить фонари и смываться! — приказал я, обеими руками подталкивая онемевших товарищей. — Мышик! В карман! Иначе тебя затопчут!
— Где встречаемся? — дышали мне в лицо. — Что делать?
— Все уже идет само собой. Как лавина. Теперь обойдетесь без меня. Прощайте, друзья! Нам пора уходить! Мирных и сытых вам праздников!
Никто из нас и не подозревал, что мы расстаемся навсегда.
Фонари прикрыли пелеринами, на лица натянули капюшоны — и тут же исчезли. Только Мышебрат быстро влез по лестнице, приставленной к стене замка, вскочив на парапет разбитого окна, оттолкнул лестницу. Заскрипела по неровностям стены и упала, тупо стукнуло истлевшее дерево. Хорошо еще не пустил близнецов взбираться по ней на елку… Кота с коробкой елочных украшений могла выдержать, но не более.
Тяжело было вырвать руку из железного пожатия артиллериста.
— Помни! Берегите Корону! А теперь беги… Привет Эпикуру!
— А я передам от вас привет моей красавице кошечке, — донеслось до меня со второго этажа, где в выбитом окне поблескивали глаза Мышебрата. — Она очень обрадуется…
Стражники, разбросав последние ряды зевак, засмотревшихся на золотистую стрелу — ель, схватились за решетку ворот, начали дергать — звенели цепи и тупо колотился замок.
— Перелезать! — крикнул кто-то.
Начали лезть наверх, когда заблеял козлик — я узнал бы его даже в полной темноте.
— Погодите, у меня ключ! Сейчас вытащу из кафтана…
Мы не мешкали, я потащил Касю в замковый коридор. Спотыкались на кучах мусора, сломанный стул подставил мне ножку — едва не растянулся во весь рост. Я хотел через кабинет Директора и подземный ход выйти за стены Блабоны. Но выломанную дверь кто-то на совесть забил досками. Времени их отрывать не было. Дальше комната пыток — каменная ловушка…
— За мной в кухню! — крикнул я. — Оттуда выход во двор…
Однако там уже хозяйничали бульдоги, слышался лай. Они ловчее человека. Разорвут, пока прибудут офицеры. Не справимся.
— А теперь куда? — остановилась Каська. — Мумик, к ноге! Держись рядом, не то заблудишься… Хоть бы уж догнали, что ли, я бы сказала, что о них думаю!
При свете коптящего фонаря я увидел — Каська держит за дуло пистоль, видно, выторговала у принцессы Виолинки.
— Откуда это у тебя? Давай мне, я лучше стреляю.
— Ни за что! Виолинка могла, и я смогу!
Я чуток сбил с дочки фанаберию: увидят стражники пистоль, вместе с мамой бросят в тюрьму. Поверила.
— Подождем, пусть подойдут поближе…
— Не выдумывай! Они совсем ошалели, рвутся догнать, если и попадешь в одного-другого, остальные нас разорвут… Вцепятся в горло! Жалко Мумика! Он не задумываясь на них бросится, а там целая свора… Не одолеем.
— Папа, ты просто трусишь! — фыркнула она презрительно. — И вовсе никакая я не Кася, а Касик Храбрый, воитель королевы!