Чтение онлайн

– Давай разделимся, – сказал Питамакан. – Я пересеку ущелье выше, а ты ниже. С этой стороны ущелье обрывается, а другая сторона пологая. Оттуда мы сможем увидеть, как враги поднимаются, и, возможно, сможем подстрелить их издалека.

Оттуда, описав большую дугу, мы пересекли ущелье примерно в миле от этого места, а затем, пройдя несколько сот ярдов, пошли навстречу друг другу. Мы пустили лошадей шагом и внимательно высматривали этих двух мужчин. Местность перед нами была совершенно открытой, но даже с помощью подзорной трубы я не видел никакого их признака. Не было никаких сомнений, что они побегут от Белого Волка и его мертвой лошади. Времени уйти далеко из ущелья у них не было, и они должны были быть здесь.

Питамакан и я встретились через пятнадцать или двадцать минут.

– Ты никого из них не видел? – спросил он.

– Никаких признаков.

Тогда он взял мою трубу и стал осматривать овраг. Его отец сидел там же, где мы его недавно оставили, словно мрачная статуя боли и гнева.

Здесь и там весенние ручьи сделали многочисленные промоины на западной стене ущелья, обрушив при этом большие куски твердой глинистой породы. Позади груды таких кусков, высотой три или четыре фута, в трубу была заметна макушка с черными волосами и пером орла, в нее воткнутым.

– Это слишком маленькая цель для такого большого расстояния, – сказал Питамакан, сообщив мне о том, что он увидел. –Но, если мы спешимся и тщательно прицелимся, кто-то из нас может попасть. Возьми далеко смотрящий предмет (ис-сан-пи-атч-ис) и сам взгляни.

Только через некоторое время я обнаружил то, что он мне описал, хотя он продолжал объяснять мне точное расположение спрятавшегося человека. Это действительно была маленькая цель, всего пара дюймов волос и головы, повышающейся выше двух кусков грунта. Через узкую щель между ними острые глаза, несомненно, следили за каждым нашим движением. Расстояние было больше двухсот ярдов. Невооруженным глазом мы не могли бы увидеть ни темные волосы, ни торчащее перо орла.

– Единственное, что можно сделать, – сказал я, возвращая трубу, – это выстрелить в щель между двумя глыбами и надеяться на хороший результат.

– Хорошо, давай так и сделаем, – согласился Питамакан, снова глядя в трубу. Внезапно он опустил ее и выдохнул:

– Мой отец! Сейчас он упадет. Поехали

И он поскакал к ближайшему месту, где можно было пересечь овраг, я последовал за ним с такой скоростью, на которую была способна моя лошадь. Через пять минут мы спешились около вождя, который теперь лежал на траве. Его глаза были закрыты, как будто он спал; но это был сон, от которого никто никогда не просыпается. Вражеская пуля перебила главную артерию в его бедре.

Я никогда не забуду выражение лица моего друга, когда он склонился над мертвым отцом. Все душевные муки отразились на нем, и наконец он выкрикнул:

– Это моя вина, это я виноват в том, что он лежит здесь. Я пошел на холм Кат-ой-иса, и он пошел за мной, и теперь он лежит здесь. Это я убил его, лучшего из отцов!

Он продолжал:

– Я отошел от веры своего народа. Я решил, что рассказы о богах – всего лишь праздные фантазии, и смотри теперь, как я наказан за свое неверие! Кат-ой-ис есть! Здесь, невидимая, живет его тень, и вот что я получил от него в расплату за свои сомнения! Почему он не забрал меня, а моего отца, который так в него верил?

– Брат, это не твоя ошибка, – сказал я, пытаясь его успокоить. Когда человек рождается, в тот же миг определяется и время и место его смерти, и никакими своими действиями он ничего не изменит.

Так предопределено, что после многих лет поведенных в походах, его враг пал от пули твоего отца, а сам он пал здесь, и его тень отправилась в страну Песчаных Холмов. Повторяю тебе – нет твоей вины в его смерти. Это должно было произойти, и никто ничего не смог бы изменить. Никто не может видеть то, что будущее предстоит ему в будущем.

– Это – вера белых, не наша, ответил Питамакан. – Мне жаль, что я не могу поверить этому, потому что это могло бы меня утешить.

– Поверь. Ты должен поверить, потому что это – правда, – настаивал я, а потом опустился на колени и накрыл одеялом тело мертвого вождя.

– Пойди и приведи сюда мою мать. Оставь мне свое ружье – оно мне может понадобиться, – сказал Питамакан, когда я поднялся.

Я снова сел в седло и поскакал в лагерь с той скоростью, на которую была способна моя лошадь.

Несколько часов спустя я возвратился к этому месту с сорока или пятьюдесятью мужчинами, сопровождаемыми множеством стенающих женщин, женами, родственниками, и друзьями мертвого вождя. Издалека мы увидели Питамакана, неподвижно сидевшего около тела.

Когда мы подъехали к нему, он посмотрел на нас и сказал Большому Озеру:

– Вы видите, что я сделал. Из-за того, что я ослушался отца, он лежит здесь, мертвый.

– Сын мой, это должно было случиться, – ответил старый вождь. – Ты не мог знать, что это произойдет. Мы скорбим вместе с тобой. Твоя потеря – наша потеря. Твой отец был храбрым и добрым человеком.

–Ай! Он был таким, – сказал Черный Вапити, прославленный воин, совершивший много подвигов. – Есть еще два врага, как сказал нам твой товарищ. Ты их видел?

Вместо ответа Питамакан просто провел кистью правой руки по кисти левой – знак, обозначающий, что все кончено.

– С ними покончено! – воскликнул Черный Вапити. – Ты их убил?

– Да, я убил их. Они лежат там в овраге. Это были ассинибойны.

Все кроме Большого Озера и меня, поспешно ушли к оврагу чтобы увидеть все самим.

Теперь приблизились женщины и жены затянули песню скорби:

– Белый Волк! Наш защитник! Он мертв, он ушел! О, о! Ах, ах!

Эти крики разрывали сердце, и когда эти печальные песни достигли ушей Питамакана, он сломался и заплакал так, как могут плакать только сильные люди, когда у них сдадут нервы.

Большое Озеро и я усадили его на лошадь и велели ему возвращаться в лагерь, где и он и я этой ночью оставались в вигваме старого вождя. Женщины привезли на волокуше останки вождя и приготовили его к похоронам.

Следующим утром все вожди, все члены Общества Всех Друзей и многие другие последовали за телом к месту его последнего упокоения. Обернутый в прекрасные одежды и одеяла, он был привязан к платформе из жердей, которую поместили на ветвях огромного хлопкового дерева, рядом были положены его оружие, щит, военные уборы и амулеты. Наконец около дерева были убиты пять прекрасных лошадей, так, чтобы тень вождя не испытывала недостатка ни в чем в сумрачных Песчаных Холмах, куда попадали все мертвые индейцы-черноногие.