Чтение онлайн

— Для нас хорошо.

Вот как он так умудряется: даже отвечая, путать ее еще больше?

— А «для нас» — это для кого? Для нас двоих сейчас или для вас, крионскау? — и да, она помнит, что их расы вроде как не дружат.

Но парень лишь улыбнулся. Он реально практически по-человечески улыбнулся! Быстро учится. Кстати, действительно, чему он тут учится?

— Как дела? — чуть наклонил голову Кранс.

— Ты интересуешься моими делами? — опять поразилась Ната.

— У вас же это форма приветствия, — спокойно пояснил парень.

Ну, ладно, раз уж Зеленый учится с ней человеческому общению, то надо самой следовать своим же начинаниям.

— У меня хорошо дела, спасибо. А у тебя как?

Кранс мельком заглянул ей в глаза и в пол своих широких шага быстренько переместился к ней. И тут же стиснул в своих крепких объятиях.

— Эээ, Крааанс…

— Я помню, — хмыкнул парень, отпуская ее через несколько мгновений. — Просто приятель. У вас приятели тоже обнимаются, я узнавал.

Кажется, кто-то тут всерьез увлекся изучением человеческой расы. Уж не будущий ли дипломат меж их расами перед ней?

— Я рад тебя видеть, — сказал вдруг Кранс и потащил ее на уже собранные в кучу подушки.

— Очень мило, — вежливо, но отстраненно отозвалась Ната.

— Я решил сказать, потому что ты сама не поймешь по моему виду. Мы не такие открытые, как вы, а люди не такие чуткие, как мы, — бесхитростно выдал Зеленый.

— Фух, то есть все по-прежнему, — сказала девушка, и когда парень повернулся к ней, пояснила. — Ты — все тот же самодовольный засранец, каждый раз тыкающий в свое превосходство. А то я уж запереживала, чего это ты вдруг такой вежливый, не заболел ли.

Кранс усадил ее боком к себе и заглянул в лицо.

— Это шутка? — спросил он. И не дожидаясь ответа, добавил, — но крионскау действительно лучше людей.

— Не лучше, а всего лишь круче физически, — поправила его Ната. — И это не шутка, а констатация факта.

— Значит, ты грубишь крионскау?

— А ты придушишь меня за это?

— Тебя — нет, — опять по-человечески вздохнул Кранс, отворачиваясь.

Нет, она не будет спрашивать, за что ей такая персональная милость. А то вдруг опять нарвется на персональное предложение стать ближе. Да она и так не поверила бы, что Кранс будет кого-то душить. Он же не такой гад, как его Глава, который по любому чиху готов придушить не угодившего ему человека.

Они помолчали. Что-то не складывается у них приятельское общение.

— Кранс, а что ты тут делаешь? Чему учишься?

— Тебе не надо это знать. — Ну вот, опять начались секреты.

— Ну и какие темы тогда можно с тобой обсуждать? А то что не спроси — секрет. Прям ходьба по минному полю, туда нельзя, сюда — лучше не спрашивать, а то еще хуже будет, — фыркнула Ната.

— Расскажи ты что-нибудь, — предложил Кранс, — например, о своем доме, который ищешь.

— О своем доме, — эхом отозвалась Ната. Тоска опять сжала ее сердце, она протяжно вздохнула.

— У меня самый замечательный дом. Зеленый. Солнечный. Приятный, — ну что она расскажет инопланетнику из предполагаемого будущего о своем потерянном доме. — Но в гости я тебя не позову.

Кранс вдруг опять открыто заулыбался, растягивая свои полу-губы в подобии улыбки. Вот и пойми этих Зеленых, где они оскорбляются из-за пустяка, а где им весело.

— Не доверяешь?

— Нет, — честно покачала головой девушка. Насчет Кранса она не уверена, но остальным Зеленым гадам она не доверяет, Главе Стражи уж точно. А ведь он всегда рядом с парнем.

— Правильно делаешь, — хмыкнул Кранс.

Да она в любом случае не смогла бы позвать парня в гости в навсегда потерянный для нее дом. Ведь в прошлое же нельзя вернуться?

— А тебе обязательно туда возвращаться? — спросил вдруг парень, приобнимая ее за плечи. — Зеленых и солнечных планет много.

Девушка удивленно глянула на него, приподняв брови.

— Но это же мой дом! — Пояснила она. — Я хочу туда! Зачем мне другие планеты? Там же нет моей семьи и друзей, нет моего прошлого и воспоминаний о нем.

Она только тут, на станции, поняла, что действительно любит свой дом. Не конкретно съемную квартиру или родной городишко, а вообще весь тот мир, в котором жила. Поняла только тогда, когда лишилась его. Любит такой, какой есть — не всегда приятный, часто не комфортный. Со слякотной ветреной осенью, приносящей депрессивные от серости вечера, с морозными зимними днями, когда не хочется лишний раз высовывать нос на улицу из-под теплого одеялка. И пусть весной грязь, а летом жара и комары, но ведь это здорово! Зато есть эти самые комары, и птицы, которые их ловят, и небо, в котором эти птицы летают. И ветер, на котором расправляют крылья все эти многочисленные разноцветные птицы. И теплое солнце, от которого полгода мажешься защитным кремом, а остальные полгода тоскливо ждешь его, поглядывая в пустое серое небо. Разве это не чудесно?

Вернулась мыслями назад, на станцию. Парень рядом молчал, по-прежнему не отпуская ее из своих рук.

— Разве ты не скучаешь по своему дому? Я скучаю. Если б я вернулась домой, то первым делом поехала за город на речку купаться и загорать. Так соскучилась по солнышку! Хотя, стоп. У нас же осень, уже холодно, и нельзя купаться. Тогда пошла бы в лес. В настоящий лес, а не вот это недоразумение, — Ната обвела рукой невысокие деревца в стороне.

— В лес с большими деревьями, которые своими верхушками держат далеко вверху небо, а внизу поросли кое-где зеленым мхом. И земля такая мягкая-мягкая, покрыта опавшей хвоей или толстым ковром сочной травы, — девушка протяжно вздохнула, опять уносясь мыслями далеко. — А запах в лесу какой, ммм… Если даже мы, люди, с нашим слабым обонянием и то слышим этот аромат. Немного сырой и прелый, но почему-то вкусный запах деревьев и земли, особенно приятно пахнет в хвойном лесу. Ты знаешь, как пахнет кора сосны, например? Или вкус живицы? Это такая клейкая паста, мм… а, смола, выступает на хвойных деревьях. На вкус гадкая поначалу, но очень полезная и можно как жевачку жевать, только к зубам сильно прилипает.

— Ты говоришь странно, — наконец среагировал на ее речь Зеленый.

— Почему странно? Люблю свой дом, — опять вздохнула девушка, — и хочу обратно. Разве ты не любишь свой дом, свою родную планету?

Молчит.

В парке начал гаснуть свет. Неужели уже так поздно?

— Только не говори, что и любовь — это тоже слабость, — фыркнула Ната.

— Хорошо, не буду говорить.

Девушка хмыкнула, заглядывая в сгущающихся сумерках в непроницаемое лицо крионскау:

— Но у вас это так и есть, да?

Она тоже помолчала немного.

— Тогда еще неизвестно, кто из нас слабее. Разве не любовь дает силы?

— Мы и так сильные.

— Ага, это вам компенсация. За… — как бы так помягче выразиться? — …вашу ограниченность.

— Не груби, — беззлобно отозвался парень. — Человеку положено бояться крионскау.

— Ну, извините, — совсем откровенно хихикнула Ната, окончательно расслабляясь рядом с Крансом. И все равно добавила, — ты же помнишь, что люди предпочитают сами выбирать, в том числе и чего им бояться. Так что не командуй, не сотрясай зазря воздух.