Чтение онлайн

Она помолчала и говорит:

— Готово!.. Ой, а где же Бармалей? Испарился?..

А он удрал, только его и видели. Он, наверное, испугался, как бы мы на него и в самом деле не плюнули. В общем мы изгнали Бармалея. Радость ты моя неописуемая!.. И тогда мы пошли к Верзиле отнимать куклу. Он ее сразу, конечно, отдал… А потом я советовал девчонке обязательно дождаться Эльфа, постараться узнать его, даже если он придет в драных штанах, грязный и осмеянный, неприметный, не отдавай его никому… Я подарил ей круглый подшипник, и она сказала, что зароет его в землю и вырастет «вот такой трактор». Она показала на «Беларусь», стоящий возле магазина, пошла к нему, прислушалась, приложила руку к радиатору, а потом к своему сердцу. Должно быть, сердце и двигатель звучат похоже. Я решил когда-нибудь проверить это. И я понял, что эта девчонка в ситцевом платьице, наверное, Дюймовочка, она ведь сама заговорила об Эльфе первой, я не догадался. И мы с Дюймовочкой договорились теперь каждый день приходить сюда и изгонять Бармалея… Она пошла строить дом. Не в ящик, а возле ящика. Строить дом в ящике было для нее унизительно. Никто не знал, для кого она строит этот дом. Но это неважно. Ей было интересно, и она строила бесплатно. Дети строят дороги, мосты, дома бесплатно… Иногда мне кажется, что у меня не было детства. Я почти ничего хорошего не запомнил, мне нечем похвастаться. «Был маленький…» И, может быть, теперь я наверстываю?.. Ведь для того, чтобы детство кончилось, надо, прежде всего, чтобы оно было. А если его не было? Если его уничтожил Бармалей…

Дима шел по вечерней улице, думая о чем-то своем и не замечая прохожих…

— Здравствуйте, — сказал ему кто-то.

— Здравствуйте, — ответил он, не останавливаясь. И сказал это чисто автоматически. А потом оглянулся, кто это поздоровался с ним так приветливо. Она была молоденькая, очень. В этом году, наверное, окончила школу. Он не помнил, где встречался с нею. Может быть, она приходила к нему за чем-нибудь на работу. Или он видел ее где-нибудь, когда ходил по своим делам. Больше он нигде не мог встретить ее, потому что в этой части города его почти никто не знал и почти никто не говорил ему «здравствуйте»… Это была не тронутая бедой и временем хрупкая молодость, на которую оглядываются с завистью и о которой думают: «…что же ждет тебя впереди, какая судьба, какие встречи?.. Пусть у тебя будут свои ошибки и горести, но пусть не будет наших, пусть ты встретишь свое время сильной и победишь». В ее «здравствуйте» звучала смущенная благодарность за что-то хорошее Там было столько приветливой! радости, столько серьезной доброты, но, прежде всего, веры, что Дима как-то остолбенел и стал припоминать, чего же хорошего он сделал этой девушке… Все, что сейчас произошло, было словно приветом с берега, к которому моряк должен, наконец, причалить после долгого плавания, после крушения тысяч иллюзий, после бурь, оставленных в океане. Диме еще никто не говорил вот такое «здравствуйте». Между тем. ради такого привета, пока первого в его жизни, только и стоило жить… Ноги теперь «сами» шага ли дальше, а Дима всеми своими мыслями устремился назад, к месту, где он встретился с нею… Разошлись они быстро, и он не успел хорошенько разглядеть ее. Лишь запомнил, что на ее шее повязан, небрежно, изящно и целомудренно, белый платок.

Я устроился на подоконник и стал смотреть вниз. Оттуда поднималось тепло и запах нагретого за день асфальта… Я ударил кулаком по подоконнику. Земля крепко держала мой дом.

Где-то внизу живут моя «королева», Факир, Бармалей, которого не боится Дюймовочка… Все мои персонажи. Они не подозревают, что сейчас я разговариваю с ними, и они встретились здесь вместе, и говорят друг с другом, ведь я о них думаю. Они встречаются друг с другом и не знают об этом. А они связаны одной ниточкой. Там внизу есть перекресток Дюймовочки, а опорой ему служит вся земля. Мне хочется увидеть на берегу белый платок радости и надежды. Может, сейчас он мелькнет там, среди огней, я сразу узнаю его…