Чтение онлайн

И оно покрывалось, как хрупкая скорлупа

Покрывается после удара, узорами трещин.

Видно, надо ему сокрушённым и треснувшим стать…

Не рождаются птицы из целых яиц, и листочки

У деревьев не вырастут (даже не стоит гадать),

Если вдруг по весне не раскроются трещиной почки.

Нужно дверь открывать, если ждёшь, чтобы в дом пришёл гость.

Нужно сердце держать – сокрушённым, но светлым, и добрым.

Может, в трещины эти, как в двери, заходит Господь.

Может, трещины эти нужны – войти ему чтобы.

Обманут или обворован:

в шеренги выстроив дома,

уходит город в оборону,

когда на подступах зима

готовит долгую осаду.

Качает город головой,

ему и горько, и досадно:

уже проигран первый бой.

Был точен самый первый выстрел

осенних заморозков. Вон

легли отряды павших листьев.

Давай, считай теперь урон.

И тот – от будущих сражений –

включай навскидку в общий счёт.

Мы столько терпим поражений!

Из года в год, из года в год.

Но знаешь, мы непобедимы,

пока не кончилась война.

Как и зима, неотвратимо

заходит в города весна.

А помнишь: кривые одесские улочки

Разбитой брусчаткой спускаются к морю.

Шагаем туда и хохочем, как дурочки,

А солнце сжигает одесские кровли.

Ты помнишь: песок нам подошвы ошпаривал,

И волны шипели на ржавые камни.

Ты села и волосы ветру подставила,

И белые галочки – чайки над нами.

Ты помнишь: горчичное солнце как плавилось,

Медовым загаром ложилось на плечи.

Ты знаешь, такие моменты, как правило,

С тобой остаются надолго. Навечно.

Как пили вино из бумажных стаканчиков,

Сметаной лечили сгоревшую кожу,

Как волосы ветер сдувал одуванчиком,

Я помню и знаю, что помнишь ты тоже.

И пусть мы разъехались в разные стороны,

И стали звонки телефонные реже.

Ошпарены зноем, просолены штормами -

Одесские пляжи и чайки всё те же.

А на юге-то солнце – дыня напополам,

В сердцевине – медовое, к краю – уходит в лайм.

И лучи непременно стремительны и прямы.

Никаких – по касательной или пункти-рами.

Никаких тебе полутонов и полутеней.

Ровно в девять за линию моря уходит день.

Кипарисы – как стрелы, знающие тетиву,

Так прицельно и смело врастающие в синеву.

Все дорожки приводят к морю, куда ни пойдёшь.

Перельётся в ливень любой моросящий дождь.

Каждый снимок контрастный и чёткий – почти негатив.

Каждый встречный прохожий улыбчив, приветлив, красив.

Здесь предельно просто остаться простым всегда,

Если помнить: любой твой след поглотит вода,

Если знать, что море совсем не берет в расчёт

Бригантину качать или утлый рыбацкий плот.

Как громыхает раскатисто!

Город охвачен грозой.

Дождь по карнизам катится,

Падает наземь стеной,

Чёрное небо в трещинах -

Молний ветвистых узор.

Сколько веселья плещется,

Рвётся, летит на простор!

Ливнем отмыты улицы,

Водовороты бурлят,

Спины берёз сутулятся -

Мокрой листвы водопад.

Как устоять под крышею?

Выскочу прямо под дождь!

Ярче – молнии рыжие!

Громче – небесная дрожь!

Я не хочу сухою быть!

Вымокну, вытеку вся!

После грозы спокойными

Станем – и город, и я.

После грозы задышется

Ровно, покойно, легко.

Ну а пока – пусть брызжется

Радостью сердце моё.

Тих и скромен этот дом.

Сводит ночь чернильны брови,

И осина за окном

Для луны гнездо готовит.

Сверху звёзды-поплавки

Чуть дрожат в небесных водах.

Занавески шевелит

Серебристый лунный воздух.

И от леса вдалеке

Тишина неспешным шагом

Опускается к реке

И садится под оврагом.

Как покойно сердцу тут…

Хочется в себя упрятать

Этих видов красоту,

Этой ночи нежной святость.

Маленькая

Родина -

северный городок.

В валенках вся

пройдена -

прямо и поперёк.

Улицами

снежными

годы мои идут.

Чудится мне -

прежнее,

видится наяву.

Выше меня

высятся

горы сугробов тут.

Вышивками

бисера

звёзды в ночи текут.

Кажется: мой

краешек

в снежной ночной тиши

вяжется мне

варежкой,

варежкой для души.

Как видно, не зря ты родился, где край у земли,

Где Баренцев берег и тундры, седые Хибины,

Где в кучу одну непокорные ветры смели

И небо, и тверди. И сплавили всё воедино.

Мой мальчик, отсюда до Бога рукою подать.

Здесь небо так близко, что мы с ним почти что соседи.