Чтение онлайн

Через несколько минут на ступеньках крыльца появился Гросман.

— Ну, докладывай, сержант, — приказал Ребров. — Что разведал?

— В общем так. Вхожу — они сидят за столом. Я поздоровался, они тоже. Я все расставил на столе, как было велено, он поблагодарил и вдруг предложил мне присесть… Ну, я не стал этого, конечно, делать, а он вдруг стал спрашивать меня: «Как вас зовут? Сколько вам лет? Откуда вы родом?».. А я почему-то возьми да ляпни, что из Сибири…

— Почему из Сибири? — не понял Александров.

— А сам не знаю, что на меня нашло! — пожал плечами Гросман. — Он весь съежился и говорит: «О-о, Сибириен… Кальт!» Холодно то есть. А потом вдруг спросил: «Вы были в Сталинграде?» Я говорю: «Нет». А он: «Это очень хорошо. Главное, что война закончилась…» А потом вдруг: «А как вы относитесь к немцам? Вы хотите им мстить?» Я говорю: «Немцы, они разные. Те, кто развязал войну и совершал преступления, должны понести наказание. Но это относится не ко всем немцам». Видимо, ему это понравилось, потому что он вдруг говорит: «Я хочу подарить на память о встрече одну вещь». И протягивает мне вот…

Гросман вынул из большого кармана куртки круглую пепельницу из коричневого мрамора с позолоченным ободом, на котором готическим шрифтом была выгравирована надпись «Фельдмаршал ФР Паулюс».

— Я ему говорю, что не курю. А он: «Я тоже. Но больше мне подарить вам нечего». Ну и чего мне теперь с ней делать?

Александров покрутил в руках тяжелую пепельницу.

— Фельдмаршал Паулюс… Видимо, это был подарок из Берлина ко дню рождения. Немцы сбросили с самолета в Сталинграде. Вполне возможно, лично от Гитлера… Историческая вещица. Подарок вам, товарищ сержант, вы и решайте.

Утренний туман белыми сугробами лежал на траве, которая оставалась зеленой всю баварскую зиму, путался в безлистных ветвях деревьев сада. Еще только светало, но во дворе базы уже все пришло в движение. Ребров ждал у машины, когда от парикмахера прибыл загримированный капитан Столетов. Высокий, сухопарый, в таком же плаще, как у Паулюса, он издалека действительно мог сойти за фельдмаршала. Бивший рядом в нетерпении копытом Гросман даже присвистнул от удивления.

Из подъезда коттеджа, позевывая, вышел Александров и тоже оценивающе окинул взглядом загримированного…

— А что, похож… Может его и на процесс выпустить, чтобы не волноваться? Доложит все, что надо.

— Я по-немецки знаю только «Хенде хох!» — улыбнулся капитан Столетов, смущенный тем, что все его пристально разглядывают. — Расшифруют сразу.

— Ну, тогда вперед, — уже серьезно сказал Александров, пожимая руку Реброву. — Значит, мы выезжаем через полчаса после вас?

— Как договорились, — подтвердил Ребров. — Если вдруг услышите впереди стрельбу, немедленно возвращайтесь назад.

— А вы?

— О нас не беспокойтесь, — успокоил его Ребров. — Мы к встрече готовы.

До поста на границе советской и американской зоны по пустынной дороге докатили быстро. Заспанный американский сержант посмотрел документы, взглянул мельком на пассажиров и поднял шлагбаум. Потом вдруг спросил:

— Вы работаете в Нюрнберге на процессе?

Ребров кивнул:

— Да, разбираем документы. Возим их грузовиками.

— Надо было давно перестрелять всех этих разбойников, — сплюнул сержант. — Все бы только спасибо сказали.

— Хотят все сделать по закону, — пожал плечами Ребров.

— Есть твари, для которых закон не писан, — пробурчал американец.

Когда отъехали, Гросман с уважением посмотрел на Реброва.

— А ловко вы с ним по-английски шпарили… Завидно даже.

— Так учи язык, сержант, пока молодой да память хорошая.

— Ага, а потом в шпионы запишут. Для чего это ты, дорогой товарищ Гросман, иностранный язык учишь? А ну, как военную тайну продавать собрался?

— Много ты их знаешь, военных тайн! — засмеялся сидевший сзади «Паулюс».

Дорога была совершенно пустынная, только раз навстречу попался пожилой велосипедист с трудом крутивший ногами. На багажнике у него была прикреплена вязанка хвороста. Опасности он никакой не представлял, и Ребров подумал даже, что, наверное, зря они всполошились и придумывали всю эту громоздкую операцию…

И как раз в этот момент длинная автоматная очередь ударила по машине. Гросман вскрикнул и схватился одной рукой за плечо, другой продолжая выкручивать руль машины, которую уже сносило в кювет.

— Все из машины! — проорал Ребров.

Гросман, замысловато матерясь, жал изо всех сил на тормоз. Машина ткнулась капотом в землю. «Паулюс» и второй офицер вывалились из машины. Реброву показалось вдруг, что Гросман потерял сознание, но тут он открыл глаза.

— Сержант, ты как?

— Крови много…

— Ладно, зато живой!

Ребров распахнул обе дверцы.

— Тебе помочь?

Гросман помотал головой.

— Тогда вперед, — подтолкнул его Ребров.

Гросман кулем плюхнулся на землю и пополз от машины.

Ребров нашарил под ногами два шмайсера и, прихватив их, мягко вывалился следом.

Тишина стояла такая, что он слышал, как дышит лежащий рядом Гросман. «Паулюс» и второй офицер залегли в паре метров от них.

— Стрелять сможешь? — чуть слышно спросил Ребров Гросмана.

— Одной рукой вполне.

— Чем бы тебя перевязать?

— Это потом, сначала отбиться надо.

Позиция была — хуже некуда. Лежишь в кювете и не видишь, что там сверху происходит. Если нападавшие подберутся поближе, они с дороги перебьют их как цыплят, подумал Ребров. Правда, еще вопрос — будут ли добивать?