Чтение онлайн

— Ну, это их проблемы, — махнул рукой Руденко. — Скоро мне этого борова допрашивать, нам отступать не положено.

— Его надо будет сразу взять за горло и не давать спуску. Факты, факты, документы, свидетельства… — жестко сформулировал Филин. — Причем неоспоримые. Удар за ударом, удар за ударом. Никаких двусмысленных толкований, никаких интерпретаций…

Руденко согласно кивнул.

Первый, кого встретил Ребров, подъехав к коттеджу Руденко, был Гросман. Он блаженно грелся на солнышке, сидя на крыльце.

— Эй, разведчик с под Одессы, — помахал рукой Денис. — Ты как?

— Здравствуйте, Денис Григорьевич, — радостно улыбнулся Гросман. — В порядке я. В полном. На мне все как на собаке заживает. Так что, если еще надо куда-то по делам прокатиться, я готов. А что, мне понравилось!..

— Все, договорились. Как только, так сразу, — засмеялся Ребров.

— Я вот еще что подумал, а может, когда здесь все закончится, возьмете меня к себе?

— Куда? — не понял сразу Ребров

— Ну, я знаю? Куда надо, туда и возьмите. Я же действительно разведчик по натуре своей. Если честно, даже не знаю, что мне там в мирной жизни делать. Воевать могу, а больше ничего не умею. Куда мне там идти?

— Надо подумать.

На крыльце появился Филин.

— Случилось что?

Денис Григорьевич кивнул.

— И?

— Есть интересная информация…

Филин, подумал, потом кивнул:

— Ну, пошли, пройдемся…

Когда отошли на приличное расстояние, Филин спросил:

— Пришло что-то от Гектора?

— Нет, я по поводу генерала Белецкого…

— Вот оно как! Интересно.

— Ситуация выглядит так, — стараясь не обращать внимания на иронию Филина, бодро стал докладывать Ребров. — Его жена рассказала…

— Совсем интересно! И кому же она рассказала? Опять подруге? — подозрительно осведомился Филин.

— Подруге, — невозмутимо подтвердил Ребров. — Рассказала, что генерала неожиданно вызвали в Москву и передали приказ с самого верха. Вылететь в Нюрнберг как бы для свидания с женой, а на самом деле понаблюдать, как работает советская делегация. Потому как вроде бы в Москву поступают сведения, что работа ведется неактивно, процесс сознательно затягивают, не дают должного отпора проискам врагов…

— Опять, — вздохнул Филин. То, о чем говорил Ребров, слишком походило на правду. — Это все?

— Практически. Но есть одна деталь. Очень любопытная. Белецкий не получил никакого задания.

— То есть как?

— Ну, перед ним не поставлена задача что-то обязательно найти, непременно выявить вредителей и саботажников. Ему поручено просто — понаблюдать и доложить объективно.

— Интересно — кем?

— Товарищем Молотовым.

Филин остановился, прищурившись, посмотрел на Реброва.

— Вот оно как… То есть за ним не Берия… А ты не допускаешь мысли, что тут дезинформация? А что если Белецкая разболтала это по приказу мужа?

— А смысл?

— Смысл в том, что задание есть. А нас просто хотят успокоить.

— Не думаю.

— Ишь ты, не думает он! А почему это ты не думаешь?

— На самом деле она на нашей стороне.

— Кто она?

— Белецкая. Она за нас.

— Что значит — за нас? Против мужа что ли?

— Нет, просто она считает, что мы здесь в Нюрнберге вместе делаем одно дело и хочет нам помочь… Вот и все.

— Благородно. Эта подруга, которой она все это рассказывает, человек надежный? Ей верить можно?

— Пока не подводила, — туманно сказал Ребров.

В пресс-баре Дворца юстиции из динамиков доносились приглушенные голоса — шла трансляция допроса Геринга. Ребров, сидя в одиночестве, пил остывший кофе. Большинство журналистов были в зале. Все понимали, что в работе трибунала наступил критический момент. Казалось бы, раздавленный, поверженный Геринг позволяет себе пререкаться, причем неслыханно дерзко, как заметил сам Джексон, ни с кем-нибудь, а с самими Соединенными Штатами! Это может привести к восстановлению престижа нацистской идеологии, объяснял он своим сотрудникам, потому что вызывает восхищение у всех нацистов, которых еще полным-полно в Германии. Мало того, Геринг подстрекает и других обвиняемых к подобному поведению. Как стало известно, уязвленный Джексон даже признался, что во время допроса у него «чуть было не возникло ощущение, что было бы гораздо разумнее просто взять их и…» А это уже попахивало нервным срывом.

Тут в бар вошли Пегги и Крафт, увидев Реброва, замахали руками и направились к его столику. Крафт, как всегда, был улыбчив и небрежно элегантен, а Пегги на сей раз щеголяла в костюме то ли туристки, то ли альпинистки. На ней был толстый вязаный свитер, спортивные брюки, заправленные в белые носки, бутсы на толстой подошве. А за спиной даже болтался небольшой рюкзачок, чьи лямки еще больше подчеркивали красивые выпуклости ее груди…

Подойдя к столику, Пегги сбросила рюкзак на пол, шлепнулась в кресло и капризно крикнула бармену:

— Нельзя ли сделать потише эту чертову трансляцию! Не могу больше слышать, как этот хряк Геринг издевается над представителем Соединенных Штатов!

— Могу сделать только потише, — извиняясь сказал бармен. — Мне запрещено отключать трансляцию.

— Ну, хоть это! Мне нужно срочно выпить, иначе я просто взорвусь от возмущения. Нет, сколько спеси, сколько самолюбования! И обвинитель ничего не может с ним поделать!

— Да, наш дружище Джексон, судя по всему, несколько поотвык от резких и хитроумных выступлений обвиняемых, — весело заметил Крафт, пожимая Реброву руку. — Все-таки он только нормальный провинциальный американский парень…

— К тому же его явно подставили, — заметил Ребров.

— Что вы имеете в виду? — не понял Крафт.

— Обратили внимание — когда Геринг очередной раз пустился в пространные рассуждения, а Джексон приказал ему отвечать только «да» или «нет» на конкретные вопросы, ваш судья Биддл наклонился к председателю Лоуренсу и что-то шепнул ему на ухо. И тут же Лоуренс предупредил Джексона, что свидетель может отвечать на вопросы так, как считает нужным… Геринг просто засиял от радости. Ему только это было и надо. Теперь он мог издеваться над обвинителем сколько угодно, ничем не рискуя. И теперь весь мир слушает пространные речи господина рейхсмаршала…