Чтение онлайн

Подумалось почему-то: "А ведь среди этих зданий — немало школ. Ничего, построим новые, еще лучше прежних. Буду опять учить детей".

И вдруг — снова голос. Теперь уже явственный. Где- то совсемрядом. Голос хриплый, тягучий, будто из-под, земли. Различил:

— Рус, вас-с-сер...

Гоголев привычно потянулся за пистолетом, но его не оказалось. Как полагается раненому, сдал в медпункте. Хотел подняться — сил нет, словно вареное тело. Повернул голову, стал шарить глазами в темноте. Наконец различил: у самого лица его, в полуметре, чьи-то сапоги. Закрыл глаза. Взглянул снова. "Нет, не наши кирзухи". Всмотрелся. Теперь уже увидел хорошо: лежит на спине раненый гитлеровский офицер. Протяни руку — ноги его коснешься.

— Рус, вассер!..

Теперь голос более твердый, даже властный. Очухался, видать, завоеватель.

"Мерзавец, не просит, а требует воды",— неприязненно подумал Гоголев. И неожиданно почувствовал, что сам умирает от жажды. Рукой нащупал на ремне флягу. К великой радости обнаружил, что она была с водой. "Где и когда набрал?" — удивился он. Вспомнил: попросил санинструктора Зину Мошкину, когда перевязку делала, она налила.

Проблемы для старшего лейтенанта не было: раненый и потому беспомощный враг просит пить — значит надо дать, тем более что вода есть. Советский воин в бою беспощаден к врагам, но к врагам поверженным утратившим способность или желание продолжать борьбу, он гуманен.

Гоголев склонился к фляге, стал откручивать пробку. И в это время почувствовал сильный удар в грудь. Фляга отлетела.

— Ах, ты так, значит!.. — старший лейтенант снова машинально потянулся к поясу, за пистолетом, с досады выругался. Рядом, почти вплотную, надсадно дышал что-то недоброе замышлявший офицер. Левая рука Гоголева случайно уперлась в приклад валившейся чьей-то винтовки. Он рывком поднял ее, перехватил в правую руку, но, обессиленный, тут же повалился на бок. Как сквозь сон услышал знакомый голос:

— Петя, ты чего тут копошишься? Э, да он тут один..

Это был Феоктистов.

— Да нет, он, пожалуй, уже один, — сказала Сергеева, склонившись над гитлеровским офицером, который, уткнувшись лицом в землю, уже не подавал признаков жизни.

Гоголева на руках отнесли в "санитарку". Потом обыскали офицера, взяли его документы. В одном из карманов нашли разбитые именные часы комбата Грязнова...

Боеспособных танков осталось совсем мало. Однако в последующих боях они продолжали поддерживать атаки наших стрелковых подразделений. Когда вышли из строя и последние, бригада прекратила боевые действия и передислоцировалась в район деревни Стефанидовка, где 16 октября получила новые боевые машины и несколько еще не обстрелянных экипажей. Пополнился личным составом и мотострелковый батальон бригады.

Прибыл новый командир 152-го танкового батальона капитан Сергей Кузьмич Гладченко. Секретаря партбюро Феоктистова назначили комиссаром батальона.

Среднего роста, стройный, в ладно подогнанном обмундировании, черноволосый, с бравыми гусарскими усами и большой трубкой во рту комбат сразу же пришелся по душе всем. На фронте он не был новичком. Три месяца воевал под Сталинградом э составе 45-й танковой бригады, а это не так уж мало. Перевязанная левая рука свидетельствовала о его ранении. На первом же построении капитан Гладченко предупредил танкистов:

— Буду требовать соблюдения самой наистрожайшей дисциплины. А к вам, новичкам, особое мое слово. Накрепко запомните в лицо всех, кто стоит здесь в строю. Знать всех не только по фамилиям, но и как звать и как по батюшке величать. Но и этого мало. Требую, чтобы в любой момент боя вы могли узнавать друг друга по голосу. Потом убедитесь, насколько это важно. Ну, а меня будете узнавать по усам и трубке.— Комбат, улыбаясь, мундштуком трубки погладил усы.

Бойцы с каждым днем убеждались, что капитан Гладченко — прирожденный танкист и одаренный командир. Правда, очень строгий, бескомпромиссно требовательный, но справедливый и внимательный ко всем. Не оставлял без воздействия ни одного маломальского проступка подчиненного и в то же время не скупился на похвалу, на доброе слово за инициативу и добросовестную службу, храбрость в бою.

...Через несколько дней после получения боевой техники танковый батальон вытянулся в колонну для марша. Командир ремонтного взвода воентехник Шилов ждал выхода последней машины, чтобы пристроиться в хвост — так сказать, технически замкнуть колонну. Но машина почему-то не двигалась.

— Почему стоим? Чей танк? — услышал он строгий голос Гладченко.

— Не заводится двигатель! — доложил механик-водитель.

— Сейчас проверим, товарищ капитан,— подбежал к машине Шилов. Мигом распорядился: — Старшина Фомичев! На машину — и страви воздух из системы питания.

Командир ремонтного отделения ловко вскочил на танк.

— Товарищ лейтенант, башню на борт! — крикнул он внутрь машины.— Механик, качай воздух!

Едва башня освободила надмоторный люк, Фомичев сразу же открыл крышку и стравил воздух из насоса высокого давления.

— Заводи! — скомандовал он механику-водителю.

Двигатель заработал.

—На устранение неисправности затрачено три минуты. Это весьма похвально,— сказал комбат и засунул в карман гимнастерки танковые часы. Он пожал руку старшине Фомичеву.— Благодарю и вас,— добавил, обращаясь к Шилову.

Марш прошел без остановок. Все машины сосредоточились недалеко от берега Дона, в лесу, в двух километрах от Зимовской. Лишь один Т-34 с полкилометра не дотянул.

— Иванов, что с машиной? — спросил Шилов у механика-водителя.

— Барахлит левый бортовой. Берешь рычаг на себя, а его рывками тянет обратно. Не удержишь…

— Дальше можешь не рассказывать. Разрушился выжимной подшипник бортового фрикциона. Потому что смазки нет, понятно?

— Понятно,— виновато ответил молодой, из пополнения, механик-водитель.

Помпотех батальона Бондаренко, который стоял тут же и все слышал, тяжело выдавил:

— За такие делишки военный трибунал полагается.

— Кого это собираетесь под трибунал? — поинтересовался подошедший помпотех бригады Кисленко.

Бондаренко доложил о случившемся и констатировал— как аксиому высказал:

— Все это произошло из-за халатности экипажа!

— Сомнений в этом нет,— спокойно проговорил Кисленко.— Но есть вопрос: кто должен контролировать работу ваших экипажей по подготовке техники, если не помпотех роты Каток и не вы, товарищ Бондаренко? Так что налицо и ваше упущение. Злостью, товарищ Бондаренко, беде не поможешь. Ты ее для фашистов побереги.

Пока шел этот разговор, Шилов велел бригадиру ремонтников Сущенко снять коробку и заменить выжимной подшипник левого бортового.

— А соберешь — меня позови. Проверю.

— Скоро наступит рассвет. Пойдемте в подразделения, проверим техническое состояние машин, — сказал майор Кисленко. — Потребуется — поможем экипажам в работе.

Воентехники зашагали по песку, покрытому пожелтевшими ивовыми листьями.

— Петр Иванович, тут рядом Дон? — спросил уже успокоившийся Бондаренко.