Чтение онлайн

— Что вам сказать? Если девочка смеется больше, чем раньше, значит, мы забавные ребята.

Снова долгое молчание.

— Скоро полночь. Девятнадцатое мая почти закончилось.

— Не напоминайте. Мне до сих пор неудобно за сегодняшнее утро; должно быть, выплыла наружу моя женская сторона.

— Женская сторона? — Мередит озадаченно рассмеялась. — В вас нет ничего женского.

— Ничего? — Хит провел рукой по груди. — Значит, эдакий бравый служака-молодец? А я слышал, женщины не любят откровенных самцов.

— Сочувствую, — рассмеялась Мередит. — Вероятно, я несовременна.

— Можно вас понимать так, что я вам нравлюсь? — усмехнулся шериф.

— Нравились бы, будь я на выданье.

— Иногда не надо искать женихов. Все случается само собой.

— Хотите сказать, что вы и есть мой случай?

— Да. — Хит крепче сжал телефонную трубку и постарался как можно легкомысленнее продолжить: — Что-то вроде того, будто вы переходили через улицу и вас сбил грузовик.

— Не слишком приятное сравнение. Кроме того, я очень внимательный пешеход — все время смотрю налево и направо.

— Значит, я наехал на вас сзади.

Мередит хмыкнула.

— Если бы кто-нибудь и смог, то только вы, — и тихо добавила: — Спокойной ночи, Хит, Раздался щелчок и сигнал отбоя. Испытывая ощущение, будто его ударили в солнечное сплетение, Хит повесил трубку. Если бы кто-нибудь и смог, то только вы. Что, черт возьми, она имела в виду? И что ему теперь делать? Забыть? Скорее всего. Эта леди сводит его с ума.

Я очень внимательный пешеход — все время смотрю налево и направо.

Между ними установилось необычное взаимопонимание. Хит чувствовал это каждый раз, когда встречался с Мередит взглядом. Но она всегда куда-то ускользала. Почему? Все еще замужем? Но если дело в этом, существует развод. Он согласен подождать.

Как бы хорошо сесть и все спокойно обсудить. Но до сих пор Мередит не хотела делиться ничем личным. Арканзас. Мередит словно натянула между ними невидимый шнур. И когда Хит пытался перепрыгнуть его, впадала в панику.

Какая-то часть его существа склонялась к тому, чтобы послать все к черту. Но Мередит была необычной женщиной. Если ей требовалось время, чтобы получше узнать шерифа, — что ж, можно и подождать. Он извернется и что-нибудь еще придумает, чтобы встречаться с соседкой и когда закончит ремонт.

Хит задумчиво посмотрел в окно. Голиаф. Шутки в сторону, но привязанность пса к девочке вскоре может остаться единственной ниточкой, связывающей Хита Мастерса и Мередит Кэньон.

Ветер гулял по расположенной рядом с супермаркетом автостоянке и разметал ее волосы, когда Мередит наклонилась над багажником, чтобы поставить несколько пакетов с продуктами так, чтобы ни один не перевернулся. Как всегда опасаясь, что парик упадет, она схватилась за макушку, а другой рукой пристроила галлон молока и бутыль отбеливателя рядом с запасным колесом.

— Кошмар, — бросила она мужчине, который запихивал покупки в заднюю дверь пикапа. — Ветер такой пронизывающий.

Тот захлопнул дверцу и улыбнулся ей.

— Привыкайте, это Уайнема-Фоллз — то жарко, то пробирает до самых костей.

Сэмми уже открыла дверцу, готовая забраться на заднее сиденье.

— Поживее, — крикнула ей мать, — не то замерзнешь!

Но прежде чем девочка успела сесть в машину, оттуда выскочил Голиаф и подбежал к стоящей у заднего бампера Мередит. Не обращая внимания на мужчину, он встал на задние лапы и обнюхал содержимое багажника.

— Мамочка, — крикнула Сэмми, — он хочет собачье печенье! Пусть немного съест.

Мередит рассмеялась и пошарила по пакетам, пока не нащупала «собачье» печенье.

— Симпатичная собака, — заметил мужчина, садясь в пикап.

— Спасибо, — отозвалась Мередит, а сама посмотрела на Голиафа и подумала, что слово «симпатичная» ничего не говорит: ротвейлер был по-настоящему красив. — Мы тоже так думаем.

Она открыла упаковку, вынула печенье и подала его Сэмми.

— Корми только в машине. Для такой погоды ты слишком легко одета. Я не хочу, чтобы ты простудилась.

Сэмми взяла печенье и прыгнула в седан.

— Голиаф, ко мне! У меня для тебя есть кое-что вкусненькое.

Пес смотрел на что-то позади Мередит и никак не реагировал.

— Извините, мэм.

Она обернулась: к их машине шел высокий худощавый блондин в темно-сером деловом костюме. Все еще с коробкой печенья в руке, Мередит вглядывалась в него, а пряди разметавшихся по лицу волос ей мешали.

— Слушаю вас.

Голиаф зарычал. Незнакомец остановился в нескольких футах и перевел взгляд на ротвейлера.

— Вы не подскажете, где находится Мейпл-стрит?

По спине Мередит пробежал холодок. Голиаф не обратил внимания на водителя пикапа, но к этому человеку отнесся с явной враждебностью. Почему? Мужчина выглядел вполне безобидно — лет тридцати пяти, хорошо одет. Что же в нем насторожило собаку?

Мередит ничего не понимала, но помнила, какой интуицией обладал Голиаф. И если пес чуял, что что-то не так, глупо было это игнорировать. И, снова взглянув на незнакомца, почувствовала, что теперь он ей не нравится. Хотя бы из-за того, как исподтишка пытался заглянуть в машину.

— Боюсь, я плохо знаю боковые улицы. Вам лучше спросить кого-нибудь еще. — И отвернулась. Но мужчина поднес к глазам листок с записями.

— Мне сказали, что Мейпл-стрит пересекает… — В это время ротвейлер снова зарычал, и незнакомец осекся. — Он у вас не кусается?

Непослушными пальцами Мередит схватила пса за ошейник.

— Просто не любит чужих. Извините, что не могу вам помочь. Я редко сворачиваю с главных улиц и никогда не слышала о Мейпл-стрит. Может быть, в магазине кто-нибудь знает.

Она захлопнула багажник и, волоча за собой пса, поспешила сесть за руль, а Голиаф по-прежнему рычал. Мередит скинула ремень сумки с плеча только тогда, когда все дверцы оказались закрытыми. Незнакомец стоял на прежнем месте и пристально смотрел на окна машины.

Мередит лихорадочно рылась в сумке в поисках ключей от зажигания. О Боже! О Боже! Не многие служащие ее бывшего свекра выглядели как головорезы — со здоровым торсом и боксерскими чертами лица. Больше были с самой заурядной внешностью, но все в дорогих, хорошо сшитых темно-серых костюмах — вот как у этого мужчины. Ребята неопределенного вида, ничем не выделявшиеся из толпы. Это позволяло им делать для Глена любую черную работу и оставаться незамеченными.