Чтение онлайн

Сэмми стояла на кухонном табурете и опустила обе ручонки в раковину с мыльной водой. А Мередит сзади наблюдала, как дочь возила губкой по тарелке.

— Вон то место. — Она указала на прилипшие буковки лапши. — Прекрасно. Теперь смывай.

Девочка окунула тарелку в чистую воду и поднялась на цыпочки поставить ее в сушилку, а Мередит придержала ее за талию.

— Мамочка, у меня не хуже тебя получается. Правда?

Мередит радовало, что дочь так увлеклась своим занятием. Ужин был сплошной пыткой: Сэмми вздрагивала и оборачивалась на каждый звук.

Мередит поцеловала дочь в макушку.

— Ты самая лучшая четырехлетняя посудомойка.

Сэмми выдернула затычку и наблюдала, как неспешным водоворотом исчезала в трубе мыльная спираль. Медленный сток беспокоил Мередит: видимо, забились трубы, хотя в этом доме все, что могло выйти из строя, уже вышло. Но районы с высокой арендной платой для них остались в прошлом. По крайней мере до тех пор, пока Сэмми не поступит в школу. Тогда Мередит сможет ходить на работу и вернуться к своей специальности — компьютерному программированию.

Арендуя жилье, Мередит собиралась потихоньку заниматься ремонтом этого дома, но встреча с шерифом показала, что ее выбор был очень неудачным. Хотя теперь отступать некуда. По крайней мере в ближайшие шесть месяцев.

— Вытерев Сэмми руки, она опустила девочку на пол, поставила табурет на прежнее место у допотопного холодильника и обвела взглядом чистую кухню.

— Ну вот, мы все и сделали!

— Угу. — Девочка ссутулилась и насупленно смотрела на мать.

— Пойдем смотреть телевизор?

Сэмми наморщила носик.

— Тогда поиграем в карты?

— Не-е.

Вечер получится нескончаемым, если не найти, чем занять Сэмми, и не отвлечь ее от воспоминаний о собаке.

— Знаешь, что мне кажется интересным?

Девочка подняла голову, и ее голубые глаза заблестели от радости.

— Будем делать сахарное печенье, — театрально прошептала Мередит и, опершись ладонями о колени, наклонилась вперед. — Самой разной формы, а потом украшать.

Личико девочки разгладилось.

— Сладости Санта-Клауса?

Мередит не видела причины, чтобы возражать.

— И рождественские деревца? У меня есть блестящая зеленая пудра и кондитерское конфетти.

Сэмми бросилась к буфету за поваренной книгой.

— Я сама замешаю, мамочка!

Припомнив, что творилось в прошлый раз, когда Сэмми замешивала сладкое тесто, Мередит улыбнулась.

— Конечно, милая! Ты лучшая повариха на свете.

Не прошло и нескольких минут, как Мередит уже наблюдала за дочерью, пересыпавшей муку из коробки в мерный стакан, и подсказала:

— Еще один.

Девочка зачерпнула совком, а потом перевернула коробку прямо в мерный стакан.

— Потрясти?

Мередит прищурилась, глядя на красные отметки на прозрачном стекле.

— Не слишком сильно.

Сэмми принялась трясти, но не удержала стакан. Он ударился о край стола, ухнул вниз и разбился на дюжину кусков, а мука белым облаком взметнулась вверх.

— Ой! Мамочка, я не хотела.

Мередит отряхнула ей джинсы.

— Ничего, милая, бывает.

Она помогла дочери слезть с табурета и отправилась за шваброй и мусорным совком. А когда вернулась, увидела, что девочка вытащила из-под раковины ведро для мусора.

— Смотри, оно совсем полное. Я забыла выкинуть.

— Не страшно, сейчас выброшу. Только сначала соберу муку, чтобы не растащить по всему дому.

— Давай лучше я! Это моя работа. — Девочка схватила ведро. — Извини, мамочка, что я разбила твой месильный стакан. Я нечаянно.

— Мерный, — машинально поправила Мередит, хотя слово «месиво» больше подходило к данному случаю. — Не расстраивайся, у меня есть другой.

С ведром в руке Сэмми на цыпочках кругами заскользила к задней двери.

— Не наступай на гнилые доски! — крикнула ей вслед мать.

— Не буду, — отозвалась Сэмми.

Мередит прислушивалась, ожидая, когда хлопнет старая дверь. Ничего. Прошла еще минута. Она отставила швабру и совок и пошла к дочери.

— Сэмми!

Девочка, сжимая ручку, стояла перед закрытой дверью. Мередит захотелось себя выстегать. Собака! Они так увлеклись приготовлением печенья, что на несколько минут забыли о ротвейлере.

Обойдя прогнившее место, женщина присела перед дочерью и заметила в ее глазах страх.

— Сэмми!

— Он может быть там. — Голос девочки дрогнул. — В темноте сожрет — ты даже не узнаешь. Проглотит — и все.

У Мередит к горлу подкатила тошнота: Сэмми по-прежнему смотрела на закрытую дверь, ее личико смертельно побледнело. Бог знает, что творилось у нее в голове, но уж точно ничего хорошего. Если бы Дэн Календри не был мертв, она бы в этот миг кинулась за руль, без единой остановки доехала до Нью-Йорка и убила бы мужа. Превратить ее жизнь в ад — отвратительно. Но как можно так поступать с собственной дочерью?!

На этот вопрос не было ответа, и Мередит давно перестала его искать. Она вздохнула и нежно обняла девочку.

— Сегодня я вынесу мусор сама. Хорошо?

— Нет, мама, не выходи. Я боюсь, что ты не вернешься.

Мередит с удовольствием бы воспользовалась се советом и осталась в доме. Но если пойти у дочери на поводу, она поймет, что и мама тоже боится.

— Не говори чушь. Я скоро вернусь. Этого глупого старого ротвейлера там нет.

Поднимая ведро с мусором и берясь за ручку двери, она очень хотела в это верить. Ротвейлеры, доберманы. Обе породы устрашающе похожи.

Подмигнув Сэмми, она открыла дверь. На заднем дворе было так темно, словно его укутали черным бархатным одеялом. В такую темень ротвейлера не заметить, пока он не окажется рядом. Прекрати, Мередит! Сейчас же прекрати! И, собрав все свое мужество, она вышла на улицу.

Что-то скрипнуло на заднем крыльце, и от этого звука ее кожа моментально покрылась мурашками. Она до боли в глазах всматривалась в темноту. Нигде ничего. Но черная собака не фонарь и не станет сиять. Где уж ее рассмотреть. Мередит тихонько втянула в себя воздух, стараясь сосредоточиться на напоминавшем ей о доме запахе сена.