Чтение онлайн

Доменико:– Это были не террористы и не бандиты, а люди, доведённые до отчаяния, рабочие, крестьяне и служащие, потерявшие работу и, вообще, право на труд. Они вышли с транспарантами, плакатами и знамёнами на главную площадь нашей столицы Тосквы, и ты, ублюдок, дал приказ расстрелять из пулемётов несколько сотен людей. На тебе, Хулио, кровь! Она не смоется кровью миллионов таких, как ты, не оправдается их смертями. А ведь люди верили в демократию, в президента. Жаль, что многие добрые люди до сих пор ещё верят сказкам тех, кто обобрал их дочиста, отнял у них заводы, фабрики, богатства недр, землю… Глупо перечислять. Мафия всё смела подчистую. Им всё это за опредёлённую мзду запросто раздарили, от имени, народа первых два президента Гадалании. За какие заслуги? И почему им? На каком основании? Как они посмели распоряжаться собственностью народа? От имени государства? Что за чушь! Они, Хулио, не государство! Они внутренняя оккупация моей несчастной обескровленной Родины! Поганые интервенты!

Хулио: – Я выполнял не своё собственное распоряжение. Я вынужден был отдать приказ, и ты сам знаешь, меня потом понизили в должности, сделали поверенным президента Гонисио дель Моранго. Его телохранителем и, к счастью, его заместителем.

Доменико: – Жалкая шкура! Ты, как раз, и есть та самая кукла-марионетка на верёвочках. Ты отдал приказ молодым полицейским и солдатам стрелять по своим отцам и матерям, братьям и сёстрам, родным и близким! Как жаль, что я не могу убить тебя прямо сейчас. Но я найду возможность очень скоро убедить тебя в том, что тебе следует покончить жизнь самоубийством.

Хулио: – Не дождёшься, самозванец! Я постараюсь быть осторожным. Прекрасно осознаю, что моя не совсем понятная смерть вызовет множество вопросов у этой же… черни, жалкой толпы оборванцев! Но от секретаря-референта Розалины и нашей пресс-атташе Гортензии тебе трудно будет что-либо утаить.

Доменико: – Хулио, ты не переживай на этот счёт. Тут всё схвачено. С моего черепа не упадёт не единого волоса. Я нужен стране! Я нужен своему народу! А что касается твоих чёрных кудряшек, вместе с глупой, но продуманной башкой, то меня не интересует судьба твоей причёски. Я прихожу к устойчивому мнению, что тебя следует куда-то… упаковать. И в самые кратчайшие сроки.

Хулио: – А если я буду молчать? Могу же я… перестроиться. Так ведь уже делали многие уважаемые господа в некоторых странах. Они даже подставляли, что называется, задницы своим бывшим врагам и оппонентам. Проще говоря, они находились в зависимости от верёвочек над их головами. Менялись только кукловоды, а верёвочки оставались.

Доменико: – Мне не нужна твоя грязная задница, политический идиот и недомерок. Но для начала ты будешь съедать по одному сомбреро на завтрак, обед и ужин. Тебе для проведения данной процедуры не хватит, дорогой мой, ни какой зарплаты. Но мы обратимся к спонсорам. Мы заставим их раскошелиться. Кстати, мне даже нравиться, что ты при наших… государственных дамочках зовёшь меня просто… Доменико.

Хулио: – И ведь они не задают никаких вопросов. Меня это удивляет. Я прокололся на том, что ты, Доменико, внешне очень похож на нашего настоящего президента Гонисио дель Моранго. Не только, чёрт возьми, внешне и по возрасту, но и манерами, речью. Даже почерк у тебя почти такой же, как у него. Наверное, враги республики долго подыскивали что-то подобное и… несуразное. Я имею в виду тебя, Доменико. Где-то жил ты себе спокойно на дереве и не знал, что тебе предстоит участвовать в опасной и жестокой политической рокировке.

Возбуждённый и оскорблённый словами своего помощника Доменико вскакивает с места. Хулио тоже. Человек, занимающий кресло президента, начинает душить его. Но вскоре успокаивается. Садится на место.

Доменико: – Присядь и ты, посмешище президентского дворца! Я позволяю тебе так поступить. Мы поговорим начистоту.

Хулио (держась рукой за шею, садится): – Что обязательно, Доменико, меня надо душить? Или правды не любишь? Ты боишься правды. О-хо-хо!

Доменико: – Что ты знаешь о правде, если воспитывали тебя подлые и лживые люди? Тебя, мелкий карьерист и блюдолиз, надо было бы уничтожить ещё в чреве матери. Но я надеюсь, что, выслушав меня, ты многое поймёшь. Я научу жить тебя по истинным библейским канонам, по совести и чести, а не так, как живут многие продажные служащие церквей. Они в Бога не верят. Если бы веровали, то не жировали бы за счёт приходов.

Хулио: – Ты, Доменико, готов растерзать даже служителей Бога.

Доменико: – Эти господа к Богу не имеют никакого отношения. У них свой бизнес. И больше ничего! Я уважаю только тех, кто помогает страждущим и не раскатывает по дорогам нашей столицы белокаменной Тосквы в новых «Роллс-ройсах».

Раздаётся стук в дверь и с большим подносом, на котором две чашки кофе, кусковой сахар, конфеты, две фарфоровые чашки и наполненный горячим живительным напитком кофейник, в кабинет входит Розалина. Она ставит на журнальный столик поднос, снимает с них чашки и всё остальное.

Розалина (с улыбкой): – Господа, если что-нибудь ещё понадобиться, я в соседней комнате.

Доменико: – Благодарю, Розалина. Через минут десять-пятнадцать ты нам будешь нужна и пресс-атташе Гортензия тоже. А сейчас мне пока с Хулио надо решить кое-какие текущие вопросы.

Розалина (слегка кланяясь, берёт в руки поднос): – Хорошо, господин дель Моранго. Гортензия у себя в кабинете. Она просматривает ваше предстоящее телевизионное обращение к народу (останавливается, проникновенно). Чем я тебя обидела, мой несравненный Гонисио, мой президент? Почему ты стал со мной сух и официален? Даже ни разу не приласкал.

Доменико: – Скоро я объясню тебе, Розалина, что происходит. На всё имеются свои причины.

Розалина: – Ты разлюбил меня, Гонисио?

Хулио: – Он никогда не любил тебя, Гортензия, потому что…

Доменико: – Заткнись, мерзавец! А ты, Розалина, успокойся! Совсем скоро мы выясним отношения, и ты будешь всем довольна.

Розалина (опустив голову вниз): – Я хотела бы в это верить и надеяться на самое лучшее, мой повелитель и господин.

Розалина уходит. Хулио с большим удивлением смотрит на Доменико.

Хулио: – Вот теперь выкручивайся, как хочешь, самозванец. Ты не учёл, что Розалина очень любит настоящего Гонисио, и он её – тоже. У них дело шло к свадьбе. Об этом знала вся республика, и люди радовались за них. Ты очень внешне похож на её возлюбленного, ты долго к этому готовился…Теперь труп президента дель Моранго гниёт в какой-нибудь придорожной канаве. А жаль! Он был неплохим человеком, мягким.

Доменико: – Очень мягким! Замечательным человеком! Восемьдесят процентов населения превратил в рабов, поставил народ на колени, многим не дал дожить до старости. Впрочем, о чём это я? Сколько он сгубил молодых парней в глупых локальных и внутренних войнах… просто так. Кому-то на этом очень хотелось заработать большие американские доллары. Сволочь! Но согласен, он заслуживает снисхождения. Хотя бы потому, что дал мне возможность встать за штурвал большого корабля под названием «Гадалания».