Чтение онлайн

Густой туман затопил долины и карабкался вверх на горы, окружающие бухту Сан-Франциско, покрывая влажным одеялом холм с домом Лайлы. Туман давил на нее, еще больше ухудшая настроение.

Нет. Лайла дочитала последнюю страницу мистического романа, который купила в супермаркете, и отшвырнула книгу. Она шлепнулась на встроенную скамейку у панорамного окна с видом на залив. Не может быть, чтобы калека-теща сделала это. Глупый автор. Как читатель должен разгадать сюжет без подсказок и ключей?

Она натянула края старенького стеганого одеяла на плечи и свернулась калачиком на мягких диванных подушках. Посмотрела на брошенную открытую книжку с измятыми страницами.

Пора вернуться к жизни.

Если книги начали раздражать ее, настало время окунуться в реальную жизнь. Предпочтительно в чью-нибудь чужую. После двух недель затворничества в собственном доме, залечив сердечные раны, она должна была вернуться к рутине. Будь проклят Зак Герцигер за то, что вырвал ее из любимой рутины парусного спорта. Лайла вздохнула. Она устала, очень устала плакать. Она вытерла глаза краем одеяла, но слезы продолжали катиться по щекам. Ее плечи задрожали, когда страдания вновь вырвались наружу, и комок в горле разбух до болезненной глыбы.

Так она лежала, закутанная в одеяло, глядя из окна на покрытый туманом пейзаж. По крайней мере через залив не видно было Сан-Франциско. Это избавляло ее от вида родного города Зака, от пирса, где он работал, и от аккуратных квадратов улиц, где он будет жить после Кубка.

Обычно вид из окна коттеджа доставлял ей огромное удовольствие, но с недавнего времени он превратился в пытку напоминания о потерянном. О том, какой могла быть ее жизнь, если бы Зак был другим. Если бы он был справедливым.

Стук в дверь был таким легким, что сначала Лайла подумала о дереве за окном, чьи ветки качаются на ветру и царапают стекло. Поняв, что кто-то стоит за дверью, она откинула одеяло и неловко попыталась встать.

По пути к двери она вытерла глаза платком и высморкалась, надеясь, что щеки не такие красные и опухшие, как ей казалось. Поднялась на цыпочки и посмотрела в глазок.

У Лайлы перехватило дыхание. Зак стоял на крыльце, резким силуэтом выделяясь на фоне тумана. Счастье, тревога, злость и страх боролись в ее душе.

Зак здесь.

Зак, мужчина, который хотел арестовать ее две недели назад.

Она выждала минуту, надеясь, что раскаленная злость усилит ее решимость. Сердце бешено забилось, но все, что она чувствовала, — это уязвленность и боль, грозящие новым потоком слез.

Она распахнула дверь.

— Уходи, — сказала она.

— Лайла…

Одно это слово, наполненное тоской и страхом, заставило ее посмотреть ему в глаза. Его взгляд был таким нежным, таким сокрушенным. Он окутал ее сердце, как туман окутал каждый холм в округе.

— Что?

— Мы можем поговорить?

— Не о чем говорить.

Он засунул руки глубже в карманы, плечи его ссутулились.

— Я думаю, есть о чем, любимая.

— Я не… — Она осеклась. — Уходи.

Он глубоко вздохнул, больно раня ее. Снова слезы навернулись на глаза. Она зажмурилась, приказывая им остановиться.

— Пожалуйста, позволь мне поговорить с тобой. Потом, если захочешь, я уйду. Пожалуйста…

Лайла посмотрела мимо него, в туман, но не нашла ответа. Были слышны лишь резкие крики птиц далеко внизу у подножия горы.

Она помедлила минуту, вцепившись в край двери. Вздохнув, открыла дверь шире и отступила в сторону, чтобы дать Заку пройти. Он заполнил пространство маленькой гостиной, делая ее похожей на кукольный домик.

В два шага он преодолел расстояние до окна в другом конце.

— Чудесный вид.

Лайла не ответила, глядя на его широкие плечи, очерченные ярким белым светом, льющимся из окна. Она закрыла дверь, но так и осталась стоять у входа. Лайла слишком хорошо знала, какими упругими и теплыми на ощупь были его мускулы под рубашкой. Еще теплее, если расстегнуть рубашку, если провести рукой по золотистым волоскам на груди. Если она поцелует крепкие мышцы…

Этого она не собиралась делать. Прикосновение к Заку вернет все воспоминания, которым не было места в ее жизни. Больше не было места.

Лайла прошла в комнату, скрестила руки на груди.

— Ну, говори.

Зак обернулся и сел на широкий подоконник.

— Я пришел просить прощения.

— Значит, ты разгадал мою загадку?

— Да, с Джошем все кончено, он арестован. Я все выяснил сразу после твоего отъезда. Какой я дурак!.. Если бы я просто поразмыслил над этим… — Зак замолчал и покачал головой. — Но я приехал сюда не за этим.

Он поднял голову и взглянул ей в лицо. Даже против света она видела мольбу в его глазах.

— Лайла, я люблю тебя. Я ошибся. Я был абсолютным идиотом и знаю, что у тебя нет причин для этого, но я хочу знать… хочу знать, простишь ли ты меня еще раз?..

Она хотела отрицательно покачать головой, но слишком неуверенно это сделала. Она была уверена только в искренности их взглядов. Их глаза говорили друг другу то, чего они сами никогда бы не произнесли вслух.

Лайла оперлась руками на спинку дивана. Этот старый диван оставался между ними, между ее разумом и сердцем. Она читала понимание на его лице, понимание того, что не может уступить.

Крик чайки пронзил воздух. Зак отвернулся, рассматривая коллекцию ракушек на каминной полке.

— Наверное, ты не сможешь меня простить…

Он прошел к камину, взял большую мраморную раковину и стал водить пальцем по резному краю.

— Лайла, я очень виноват. Когда Джош показал мне тот чек, я не поверил. Я долго выдумывал причину, почему это могло быть правдой, и обманулся. Мы были друзьями очень долго, я доверял ему.

Он осторожно положил раковину на каминную полку и сел в кресло напротив дивана. Его глаза умоляли понять.

— Я не доверял себе. Я не доверял тебе. И это было самое глубокое мое заблуждение…

Наступила тишина, размывая цвета, приглушая все вокруг, как будто туман прокрался внутрь и затопил комнату. Лайла хотела, чтобы он притупил ее боль.

Зак наклонился и беспомощно развел загорелыми руками:

— Я знал Джоша пятнадцать лет. Мы вместе ходили под парусом еще детьми. Мы были партнерами. У меня не было причин не доверять ему.

Злость в Лайле перемешалась с болью.

— У тебя не было причин сомневаться во мне.