Чтение онлайн

Не могу забыть, как в это время явился на службу из отставки славный поручик Н. Н. Нечаев, пулеметчик, ушедший из полка год тому назад вследствие потери одного глаза, совершенно выбитого от взрыва ракеты (несчастный случай). Разрешение одноглазому офицеру вступить в ряды родного полка было дано не сразу, а по особому ходатайству командира полка. Каким огнем любви к родине горел этот выдающийся офицер, впоследствии во время боев сражавшийся и умерший настоящим героем! Вечная ему память!

В это же время подал прошение на Высочайшее имя о принятии его вновь на службу в полк отставной полковник А. Н. Соловьев, прослуживший в нашем полку непрерывно тридцать шесть лет! Он прибыл на фронт уже в конце 1914 года.

Командный состав полка, выступившего на войну, был следующий:

Командир полка, всеми нами любимый и глубокоуважаемый полковник Константин Константинович Отрыганьев.

Командир 1-го батальона – георгиевский кавалер, участник Японской войны – подполковник Борзинский.

Командир 2-го батальона – подполковник Сацукевич.

Командир 3-го батальона – подполковник Симоненко, георгиевский кавалер Японской войны.

Командир 4-го батальона – подполковник Красиков, переведенный из 105-го Оренбургского полка.

Начальник хозяйственной части – подполковник Войцеховский.

Подполковники Байков и Гензель – при штабе корпуса.

Полковой адъютант – штабс-капитан Цихоцкий.

Командиры рот:

1-й – капитан Епикацеро.

2-й – капитан Пясецкий.

3-й – капитан Кемпинский.

4-й – капитан Комарницкий.

5-й – капитан Пузиновский.

6-й – капитан Гарныш.

7-й – капитан Серебренников.

8-й – капитан Костомаров.

9-й – капитан Трипецкий.

10-й – капитан Цитович.

11-й – штабс-капитан Баллод.

12-й – капитан Соловьев.

13-й – капитан Барыборов.

14-й – штабс-капитан Сазонов.

15-й – капитан Гедвилло.

16-й – капитан Успенский.

Пулеметной команды – штабс-капитан Страшевич.

Нестроевой роты – штабс-капитан Приходько.

Проводить полк на войну и помолиться за него явились все семьи и знакомые офицеров, сверхсрочных подпрапорщиков и унтер-офицеров и много народу. На аналое положен принесенный из полковой церкви большой позолоченный образ Святого Великомученика Димитрия Солунского, покровителя 106-го Уфимского полка и образ Уфимской Божией Матери в ризе, чудной работы из жемчуга, поднесенный нашему полку от города Уфы в день сотого юбилея.

Полковой священник, заслуженный протоиерей отец Василий Васильевич Нименский уже облачился.

Командир полка поздоровался с полком. Команда: «На молитву – шапки долой, певчие перед полк», – и начался молебен.

Много повода для толков и суеверий дало случайное падение полкового образа с аналоя во время молебна, причем разбилось стекло киота. Недобрая примета, в действительности, на войне оказалась для полка роковой!..

Прекрасное слово о мужестве и небоязни смерти произнес наш полковой священник, всеми уважаемый пастырь. При целовании креста он всех офицеров и солдат окропил освященной водой.

Затем горячее слово командира полка, напомнившего о присяге, о любви к царю и Родине, «ура», оркестр играет «Боже, царя храни»! У многих на глазах слезы в эту торжественную минуту. Сейчас же после молебна полк двинулся к вокзалу.

Прощание с семьей. Жена благословила меня и повесила на шею образок Остробрамской Божией Матери, зашитый в ладанке. Я глубоко верю, что с молитвой я спасен был во многих боях. Помню слезы ее и моих трех детей: двух сыновей – кадетов Полоцкого корпуса (каникулы еще не окончились, и они были дома) и дочери – гимназистки пятого класса Виленской Мариинской гимназии. Как тяжело было с ними расставаться! В последний раз я благословил их, поцеловал жену и дочь, вскочил на коня и догнал роту. Мальчики мои провожали меня до самого вокзала, идя рядом со мной и с ротой. Я ехал верхом на Янусе – полукровке.

В образцовом порядке совершилась посадка полка в вагоны: ведь столько раз учили мы роты этому в мирное время!

Последнее прощание, последний свисток кондуктора, как эхо – отклик паровоза и… прощай, Вильна – красивая столица Литвы! Прощай, славный город Гедимина, где прошла почти вся моя жизнь: детство, юность и мужество!.. Как в калейдоскопе промелькнули воспоминания: детства, ученья, юнкерства, производства в офицеры, мои увлечения сценой, женщинами, любовь, женитьба, семья, дети… служба…

Что-то дальше будет?! И колеса под вагоном мерно выстукивали, словно повторяя вслух мои мысли: «Что-то будет? что-то будет?» Проехали станцию Ораны, где всегда в буфете можно было скушать необыкновенно вкусные пирожки, а сейчас на этой станции стояли три воинских поезда, ожидая своей очереди отправления, и к буфету трудно было добраться. Из Оран свернули на станцию Артиллерийскую и далее на станцию Симно, куда прибыли 25 июля.

Окрестности Симно были пунктом средоточения всей 27-й дивизии; авангард же (105-й полк) уже занимал в это время город Кальварию, а части кавалерии двинуты были на германскую границу.

Симно – небольшое местечко с красивым озером. Здесь полк выгрузился и расположился по хатам и сараям, причем сейчас же было к западу выслано сторожевое охранение: усиленные заставы и дозоры.

Усиленное патрулирование в сторону немецкой границы продолжилось, но о противнике сведений не поступало, и полк простоял здесь неделю. Эта неделя не пропала даром. Мы усиленно, с утра до вечера, занимались со своими ротами рассыпным строем и полевой службой. Крайне необходимо было «подравнять» боевую подготовку запасных под своих кадровых. А особенно «приналечь» на стрелковые боевые упражнения (с учебными патронами), как наиболее приближающиеся к боевой обстановке, а также на обучение штыковому бою с преодолением препятствий и т. п.

Наконец получен был приказ 1-й армии: 1 августа начать наступление к немецкой границе, не ожидая концентрации и даже окончания мобилизации некоторых частей, как, например, нашей тяжелой артиллерии, потому-то в первых боях она у нас и не участвовала. Объяснялась такая спешка тем, что в это время на западном фронте немцы обрушились на французов; последние просили нас скорее отвлечь на себя силы немцев.

Таким образом, наша дивизия двумя походными колоннами, с раннего утра 1 августа, двинулась через Кальварию в район южнее Вержболово. Шли три дня, делая по 25–30 верст в день. Конечно, для запасных солдат, отвыкших от походов, путь этот был тяжелый, тем более что, придя на ночлег, многим приходилось не спать, а идти в сторожевое охранение: заставы, посты и дозоры.

Помню эти тревожные ночи, когда, зорко вглядываясь в ночную даль, нервно ожидаешь противника. Мои унтер-офицеры и солдаты шутками и смехом поддерживали бодрость запасных. Поверяя этими ночами свои посты и заставы, я ни разу не находил спящих: все понимали (хотя о противнике точных сведений еще не было) серьезность обстановки.

Наконец, 3 августа, вечером, мы подошли к германской границе и в первый раз услыхали справа, вдали, орудийную канонаду: это наша кавалерия вела бой с немцами у Вержболово. Полк остановился.