Чтение онлайн

— В чем дело?

По рации что-то несуразное:

— СО-101? Такого огня у нас нет.

— Как нет?! Только что передали. Было принято! По рации снова:

— СО-101 нет.

— Ворыханова к микрофону!

Небольшая пауза. Молчание. Вместо старшего по батарее у рации командир первого орудия:

— Можаров у рации.

— В чем дело? Где Ворыханов? Немедленно огонь! СО-101!

— Сейчас разбираемся.

— Некогда разбираться! Огонь!

Затявкали полковые минометы. Восьмая батарея по-прежнему молчит. Не могу понять, что случилось? Где же находится и чем занимается старший на батарее?

Ко мне приближается командир артиллерийского полка. Он вне себя:

— Почему нет огня? Где Харитошкин?

— Сейчас откроем. Что-то случилось на огневой.

— Немедленно огонь!

Константин Крамаренко буквально вне себя. Хватается за пистолет:

— Огонь! За невыполнение боевого приказа — расстрел!

Я понимаю негодование комполка, но стараюсь сохранить спокойствие. Командира полка пытается успокоить замполит подполковник Даниил Куликов. Он также на наблюдательном пункте.

Нужно немедленно открыть огонь! Беру в руки микрофон. Повторяю по рации прежние команды.

Наконец, заговорили гаубичные орудия. Пошли, прошелестели над головами гаубичные снаряды. Но почему одиночные? Была команда: «батареей огонь!». Силюсь понять, что же происходит там, на огневой? Понадеялись на авось? Не перевели гаубицы с походного в боевое положение? Идиоты! Вот тебе и Краслава.

Повторяю снова:

— Батареей огонь!

И пытаюсь увидеть, что делает наша пехота. Редкая цепочка наших солдат пока лежит на исходной позиции. И вдруг кто-то из офицеров стрелкового батальона поднимается во весь рост. Произносит громко, разочарованно:

— Фрицев нет! Траншеи пустые. Ушли.

— ??

— Вернулись полковые разведчики. Доложили: противник отошел; окопы брошены. Его отход прозевали. Сейчас пойдем вперед. Хватит, не надо огня.

С облегчением передаю по рации:

— Отставить!

Круто развернулся, отошел в сторону Крамаренко. Закурил и предлагает трофейные сигареты Куликов. Возвратился командир дивизиона Харитошкин. Молчим. Пехотинцы продвигаются к опушке леса, к окопам, где сравнительно недавно были немцы. Слышно, как жужжат пчелы. Стоим в яблоневом саду. Кто-то пробует надкусить недозревшее яблоко.

Спустя некоторое время появляется женщина, очевидно, — хозяйка дома и яблоневого сада. Обращается с каким-то вопросом к офицерам. Предлагает побывать у нее в гостях позже. Сейчас яблоки кисловатые. Но скоро созреют. Это очень хороший сорт.

Прихожу постепенно в себя. Подкачали — и при том крупно — огневики. А я подставился. Взялся поработать за командира батареи, а не разобрался, что происходит на огневой, чем занимаются огневые расчеты.

Что вынес из случившегося командир полка? Догадываюсь, что его “подогрел” разговор на повышенных тонах с командиром стрелкового полка. Традиционные упреки “стрелкачей” по поводу и без всякого повода — “Виноваты во всем артиллеристы. Не поддержали огнем” — надоели не только ему.

От Краславы рукой подать до Двинска (Даугавпилса).

Во время стремительного марша противника не видели. На подступах к городу, когда приблизились к большаку, напоролись на немецких автоматчиков. Колонна восьмой батареи — четыре Студебеккера с гаубицами и один фордик с боеприпасами — остановились в поле, в полукилометре от лесного массива. В этот момент на опушке леса появились вражеские автоматчики, открывшие огонь по колонне.

От неожиданности огневики выскочили из машин, попытались укрыться в придорожных кюветах. Чуть замешкался и был тяжело ранен командир взвода управления Володя Дорофеев. Спасти его не удалось. Я вернулся в батарею, когда Володю уже похоронили. К вечеру, заняв огневые, в память Владимира Дорофеева дали троекратный залп по противнику.

Батареи обошли город стороной. Ночью двигались по лесопарку Вабельская дача. Студебеккеры с гаубицами рассредоточили. Фары машин прикрыты синими колпаками с короткими прорезями. Включать свет нельзя. Опасались обнаружить себя. Лесная дорога петляет; в темноте можно наскочить на дерево. Чтобы вновь не нарваться на вражеских автоматчиков, выдвинули небольшое охранение и выслали вперед разведку.

Ефим Раухваргер предложил:

— Берем карманные фонари. Ложимся на крылья машин. Включаем на несколько секунд свет, чтобы водитель мог продвинуть машину чуть вперед. И так короткими рывками проведем батарею к лесной поляне, где поставим на огневую.

Командир батареи ложится на правое, я — на левое крыло первой машины. Позади нас, на других машинах, такую же подсветку осуществляют старший на батарее, командиры орудий. Интервалы между студебеккерами по полсотни метров.

Проковырялись всю ночь. Батарею удалось скрытно вывести в заданный район.

Огневые установили к утру.

Ночь прошла без сна. Вместе с пехотой выдвинулись на северную кромку лесопарка. Едва рассвело, Харитошкин, с ним радисты, разведчики устраиваются на временном наблюдательном пункте. Ночью пролился небольшой дождь, прямо перед нами сверкала лужицами полевая дорога. Невдалеке хутор, посадки, небольшой сарайчик.

Мы расположились в десяти-пятнадцати метрах от нашего переднего края, протянувшегося вдоль полевой дороги, на краю лесного массива. Здесь разместился батальон 1115 полка. У пехоты благодушное настроение. Непосредственного соприкосновения с противником нет. Ясное утро. Сквозь кроны сосен пробиваются солнечные лучи.

Командир дивизиона, как всегда, озабочен:

— Свяжись с огневой. Пристреляешь репера.

Подсаживаюсь к радисту. Он уже поймал с огневую. Крутим ручку вариометра.

По коротковолновой рации передаю на “восьмерку”:

— Батарею к бою! Принимайте данные.

Передо мной широкое поле, кое-где недавно вспахано. Выбираю репер: поперек поля — угол канавы, рядом — отдельное дерево.

Харитошкин решил побриться. Потом занялся завтраком. Как обычно, жареный картофель со шкварками и традиционные сто грамм.

— Начинай. Поработай без меня.

Подаю команду. Первый снаряд лег довольно близко от репера. Делаю небольшой доворот, и наблюдаю облачко разрыва почти у угла канавы:

— Записать установки: угломер, прицел. Репер номер один.

Вношу небольшие коррективы. Снова разрыв — около одиночного дерева.

— Установки… Репер номер два. Докладываю:

— Репера пристреляны. Установки записаны. Огонь вел гаубичными. Теперь можно и позавтракать — у меня пшенная каша.

И тут неожиданно — небольшое движение, какой-то шум. И вдруг прямо перед нами, на полном скаку по мокрой от дождя дороге конная батарея. Трехорудийная 105-ти миллиметровая. Немцы!